b000002295

ются наши коморки, въ которыхъ мы проводимъ наши - безсонныя ночи, отъ чрезвычайки?.. Вѣдь это та же! пытка, только тихая, незримая . . . Бѣжать было не за ' чѣмъ . . . — Разумѣется . . . — усмѣхнулся Сергѣй Ивановичъ. — Бѣжать могли только тѣ, у кого были заблаговременно припрятаны деньги въ заграничныхъ банкахъ . . . — Да, покупатели . . . — съ сухимъ, злымъ смѣхомъ сказала Катя. — То есть, другими словами тѣ, которые, натворивъ бѣдъ дома, пріѣхали продолжать свое дѣло сю- . да . . . До чего мы съ вами договорились, другъ мой, а ? . . — разсмѣялась она не весело и вдругъ, покраснѣвъ, съ разгорѣвшимися глазами, вся вибрируя, она продол-1 жала: — И вы знаете, что маѣ въ эмиграціи больше всего тяжело, отъ чего я прямо задыхаюсь ? . . — Ну? — тихо спросилъ онъ, снова взявъ ее подруку. | — Ложь . . . — воскликнула она горячо. — Ложь не­ стерпимая, возмутительная, которая отравляетъ всю жизнь! . . Я въ тѣ времена была еще совсѣмъ подрост- комъ, но я отлично помню, что разсказывалось въ нашихъ семьяхъ, — да, да, даже въ нашемъ кругу ! . . — о царѣ и его семьѣ, о великихъ князьяхъ, — теперь всѣ стараются дѣлать видъ, что ничего этого не было, и изъ всѣхъ силъ кадятъ „царю-мученику*. Наши отцы были, большею частью, вольтерьянцами и немножко даже щеголяли этимъ — теперь всѣ говорятъ о Православіи съ большой буквы, всѣ готовы на всякіе знаки подданничества предъ бѣглыми іерархами, которые въ борьбѣ за власть забыли всякую благопристойность, всѣ взапуски увѣряютъ одинъ другого, какъ великолѣпно жилось всѣмъ раньше въ Россіи, хотя, казалзся бы, ясно, что отъ такой великолѣпной жизни на­ родъ на стѣну не полѣзъ бы . . . Большевики, яе давшіе людямъ ничего, кромѣ ужасающихъ страданій и океана громкихъ словъ, дѣлаютъ видъ, что они облггодѣ- тельстзовали вселенную чрезвычайно, большевизмъ это царство дьявольской лжи, но и эмиграція это тоже царство лжи, лжи нестерпимой, отъ которой съ ума сойти м ож зо ... Я русскихъ газетъ отъ отвращенія уже и въ руки не беру. Изъ одной лжи мы попали въ другую ложь, только и всего . . . — Да, мы не выиграли ничего . . . — повторилъ Сергѣй Ивановичъ. — Видимо, Рокомъ положено было нанъ испить чашу страданій до дна. Мы, бѣжезцы, думали уклониться отъ этого, понадѣялись на быстроту кашихъ