b000002295

ногъ, но судьба нагнала насъ и чашу испить мы все-таки ДОЛЖНЫ въ концѣ концовъ . . . — Нѣкоторые, покупатели, все же сумѣли отъ чаши отдѣлаться . . . — опять сухо и зло засмѣялась Катя. — И эта вотъ несправедливость судьбы возмущаетъ м ен я ... н мнѣ хочется мстить этимъ толстокожимъ . . . жестоко мстить . . . Должно быть, люди все же правы, говоря, что я большевичка . . . Ояъ печально, съ любовью посмотрѣлъ на нее. Онъ понималъ ея молодую Голгоѳу. И — не видѣлъ никакого выхода Мимолетно вспомнился опять ему его двоюродный брагъ съ его книжками о трестахъ, картеляхъ и распаян* ными кофейниками его супруги, и онъ усмѣхнулся про себя. А онъ вотъ даже и этого не можетъ, хотя бы только для нея, милой . . . — Ну, однако оставимъ все это . . . — сказала она, чуть прижимаясь къ нему, точно желая смягчить его боль, которую она чувствовала. — Вашъ поѣздъ давно поданъ... Пойдемте займемъ мѣсто . . . Она едва разыскали его багажъ — забыли, куда поло- гили чемоданъ, — и онъ занялъ себѣ мѣсто въ еще пустомъ купэ. — Все-таки во второмъ ? — лукаво сморщилась она зс улыбкѣ. — Что дѣлать 1 . . — пожалъ онъ плечами. — Во второмъ меньше разговоровъ . . . — И помягче . . . — досказала она, все улыбаясь. — И помягче . . . — виновато сознался онъ. — Не Есе лк. зъ концѣ концовъ, равно, днемъ раньше или днемъ позже? . . И снова они стали ходить взадъ и впередъ по полной суеты платформѣ. И молчали, — теперь, на порогѣ разлуки, гозсоитъ можно было бы только о самомъ главномъ, но это было страшно: у нихъ не было будущаго, у нихъ, е мѣсто будущаго, впереди была какая-то страшная, черная пропасть. Й потому ходили и молчали и до дна понимали спинъ другого. Суета на платформѣ все увеличивалась. Начинали бѣгать, волноваться, звать кого-то, кричать, вы­ тирать потъ съ возбужденныхъ лицъ. Она подняла глаза на огромный циферблатъ вокзальныхъ часовъ. Осталось зсего четыре минуты. И огромная черная стрѣлка, дрог­ нувъ, еще продвинулась впередъ . . . — Ну . . . — сказала Катя, испытывая тѣсноту въ груди.