b000002295

лода. Но требуется, чтобы всѣ винтики эти были прилич­ но одѣты, а для этого — она слегка зарумянилась — надо имъ или найти себѣ богатаго покровителя или же, какъ многія изъ моихъ подругъ, бѣгать вечеромъ по дансингамъ въ поискахъ за . . . парой приличныхъ чулокъ . . . И са­ мое страшное то, что онѣ считаютъ, что все это такъ и быть должно, естественно! . . Онъ смотрѣлъ на нее понимающими, страдающими глазами. Она, потухшая, поблѣднѣвшая, закусила губу, точно отъ боли, и молчала. Обнять ее крѣако, крѣпко, прижать къ себѣ, закрыть собою отъ всего, унести куда-то вдаль, спрятать отъ всего этого . . . Но — что онъ мо­ жетъ? . . Очень остро заболѣло въ душѣ . . . — Было очень тяжело . . . — взявъ его довѣрчиво подруку, продолжала Катя. — Но въ то же время это бы­ ло и благодѣяніемъ: я прозрѣла. Я вспомнила то время, когда въ такіе магазины я входила не продавщицей, а по­ купательницей. И я сказала себѣ, что тѣ . . . гонители наши — другъ мой, не пугайтесь. . . — если не во всемъ, то во многомъ правы I . . Васъ не путаютъ такія при­ знанія ? — Ни въ малѣйшей степени . . . — улыбнулся Сер­ гѣй Ивановичъ. — То, что свалилось намъ на голову и раздавило насъ, былъ бунтъ оскорбленныхъ нами люсей. Они имѣли всѣ основанія взбунтсваться, но взбунтовались они, какъ рабы, темные и безпомощные, и единственномъ результатомъ ихъ бунта будетъ только то, что у нихъ бу­ дутъ другіе господа. . . Въ этомъ весь и ужасъ: изъ на­ шихъ страданій вырастетъ только — крапива озлобленія и ничего больше . . . — И вы знаете, что я думаю теперь? . . —выпустивъ его руку и ставъ предъ нимъ, продолжала Катя. — Я до­ думалась до того, что мы совершенно напрасно убѣжали изъ того ада, что мы бѣгствомъ рѣшительно ничего не выиграли. Что такое большевизмъ? Большевизмъ это адъ, въ которомъ рабы — пустъ даже во имя ихъ попран­ ныхъ человѣческихъ правъ, — попираютъ, издѣваясь, вся­ кую человѣчность. Боже мой, но развѣ здѣсь ке попира­ ютъ нашу человѣчность на каждомъ шагу? Вся разница въ томъ только, что тамъ насъ брали за горло грязной, мозолистой рукой, а здѣсь рукой, обтянутой зъ чистую перчатку, и съ очаровательной улыбкой на лицѣ. . . Эта жизнь тотъ же большевитскій рай, только отлакирован­ ный . . . вѣжливый . . . приличный . . . А не хочешь встать — подыхай съ голоду. Скажите : развѣ многимъ отлича-