b000002295

каждый свое колесико, онъ со всѣмъ своимъ умственнымъ багажомъ долженъ былъ стоять въ сторонѣ. Онъ не могъ — хотя и пробовалъ не разъ, — быть ни шоферомъ, ни конторщикомъ, ни даже чернорабочимъ по промывкѣ’ зеркальныхъ стеколъ: то или другое обстоятельство не­ измѣнно выпирало его вонъ и онъ оказывался какимъ-то жалкимъ, никому не нужнымъ выкидышемъ. Онъ про бовалъ основывать свои личныя дѣла: имѣлъ фотографію, былъ пайщикомъ въ ресторанѣ, — въ томъ самомъ, гдѣ теперь служила Катя, — былъ пайщикомъ въ одномъ русскомъ издательствѣ въ Берлинѣ, но опять получалось то же: въ то время, кѣкъ заурядные,часто завѣдомо глупые люди кормились отъ этихъ дѣлъ, г иногда даже преуспѣ­ вали, онъ неизмѣнно терялъ въ нихъ послѣдніе гроши и снова попадалъ въ положеніе каксго-то выкидыша, поло­ женіе тяжелое, тоскливое, обидное . . . Никому и ни на что не нуженъ . . . Ужасно I . . Правда, н дома, въ Россіи, онъ былъ не столько творцомъ жизни, сколько ея созерцателемъ, для котораго его думы о жизни были какъ будто дороже жизни, но въ то же время онъ, если и безъ болешого увлеченія, иногда даже съ лѣнивой усмѣшкой, все же принималъ въ жизни участіе и не сконфузилъ себя ни въ одномъ изъ дѣлъ, ко­ торыя онъ велъ, дѣлъ старыхъ, испытанныхъ, которыя да­ вали ему возможность жить спокойно, безъ заботъ. Америкъ онъ не открывалъ, божка изъ дивидендовъ себѣ онъ не дѣлалъ, но, разъ выбравъ борозду, шелъ ею тол­ ково и съ пользой для дѣла и для себя. А здѣсь — выкидышъ, полный нуль, что-то мѣшающее, вредное, вродѣ паразита . . . Онъ часто вспоминалъ теперь своего двоюроднаго брата, приватъ-доцента, типичнѣйшаго интеллигента, книж­ ника до мозга костей. Онъ не зналъ дѣйствительной стои­ мости того обѣда, который онъ съѣдалъ, не зналъ, какъ слагается его стоимость, не умѣлъ никогда отличить шер­ стяной матеріи отъ бумажной, но онъ чрезвычайно увѣ­ ренно писалъ статьи и даже книги о трестахъ, картеляхъ, кооперативахъ, консорціумахъ, синдикатахъ, ворочалъ въ этихъ книгахъ милліардами, пускалъ, гдѣ нужно, систему Тейлора, и капиталъ, н балансъ, и валюты, и товарный кредитъ, и все, что угодно. Когда въ 1917 г. бездарное, гнилое правительство взорвало, наконецъ, народныя массы, такіе вотъ „экономисты* подставили ошалѣвшимъ стадамъ человѣческимъ свои брошюрки, это, къ удивленію всего