b000002295

и въ ней вдругъ засвѣтился извѣчный огонь, святящій человѣка, свѣтъ безпредѣльный: Состраданіе — Любовь... Ярко вспыхнула ракета. Ярко вспыхнуло на взлобкѣ, неподалеку, распятіе . . . Мгновеніе колебанія и съ воп­ лемъ „Катя! . . Катя! . онъ ринулся за ней въ тем­ ноту • . . И сразу наткнулся на г. Гольдштейнъ, потнаго, из- ступленаго, сумасшедшаго. И сразу они узнали одинъ другого, — Гдѣ она? — едва выговорилъ г. Гольдштейнъ, дер­ жась за сердце обѣими руками. — Я . . . я не знаю . . . Она только что пошла . . . домой . . , Повѣяло ужасомъ. А тамъ снова взорвалась яркая ракета и на террассѣ отеля послышалось дружное, веселое „ура" . . . — Скорѣе . , . скорѣе! , , XXXV Прошло нѣсколько дней. Всѣ поиски тѣла Кати не привели нн къ чему: Прорва проглотила ее безъ слѣда. Сергѣй Ивановичъ, бросивъ службу, цѣлые дни проводилъ на берегахъ свѣтлаго Канжа въ надеждѣ, что рѣка возвра­ титъ ему ея останки, и ужасаясь, что вотъ сейчасъ это мо­ жетъ случиться. Но Прорва не возвратила ничего. И онъ, весь острая, бездонная боль, все же сидѣлъ или ходилъ вдоль берега, въ лѣсу, куда не заплескивала эта пошлая ярмарка человѣческаго чванства и глупости, и уже не столько ждалъ ея останковъ, сколько уходилъ думами къ ней. Образъ ея становился для него все чище, все прек­ раснѣе, все святѣе и, какъ золотой ключъ какой, безъ труда размыкалъ для него загадку жизни: только Состра* даніе, все безъ изъятія покрывающее, можетъ спасти че­ ловѣка и міръ, — Состраданіе, т. е„ Любовь. И нельзя медлить съ этимъ ни единой секунды: если бы тогда, въ ту страшную ночь, онъ протянулъ ей руку только одной минутой раньше, она была бы спасена и не было бы этихъ мукъ, этихъ ночей безсонныхъ, этихъ отравленныхъ слезъ. Только на одну минуту поставилъ онъ свою мужскую гор­ дость выше ея страданія, призналъ свои страданія выше ея жертвы, не сломалъ своего жалкаго самолюбія, н оаа пошла на смерть , , , Только на одну минуту! . .