b000002295

то только для того, чтобы какой-нибудь сопливый маль­ чишка застегалъ его, такъ, ни для чего, своимъ хлыстомъ... Мы ничего не знаемъ. Наше дѣло только одно: кру­ тить по направленію къ черной дырѣ. А потомъ выско­ чилъ гдѣ то и какъ-то опять неизвѣстно зачѣмъ крутись — со направленію къ черной дырѣ. И я опять содрогаюсь, я холодѣю до самаго мозга костей, а на меня изъ бездны ночи смотрятъ въ окно золотыя звѣзды, смотрятъ съ без­ мятежнымъ спокойствіемъ. Имъ все равно, что корчится на землѣ человѣкъ. Да что имъ, всѣмъ все равно . . , Все равно тѣмъ туристамъ, которыхъ я ежедневно прово­ жаю въ осточертѣвшія мнѣ, душныя, давящія пещеры, надъ которыми они противно ахаютъ, и все равно тѣмъ поселянамъ, которыхъ закрутила в та новая, совсѣмъ уже сумасшедшая жизнь, все равно даже хорошенькой Марго, которая смотритъ на мое одиночество такими сочувствую­ щими глазками: она такъ же ласкова и со своимъ розо­ вымъ боровомъ. А его осенью зарѣжутъ и она будетъ съ удовольствіемъ кушать его . . . И меня кушаетъ кто-то огромный, чужой, безликій, какъ скушалъ кто-то Катю, какъ кто-то скушалъ Костика . . . Мнѣ пишутъ, что какая-то связь между новой жизнью Кати и смертью Костика есть, какъ говорятъ о томъ глу­ хіе слухи. Говорятъ, что въ утро смерти онъ былъ у ея „покровителя" и видѣлъ ее. Но — не все ли равно? Прорва это Прорва. А въ какую сторону крутятся ея ворон­ ки, быстро или тихо, вто безразлично. Важно только то, что внутри каждой воронки — боль. И некому сказать о ней — не хотятъ объ этомъ говорить люди никакъ . . . Туристамъ говорю я о сталактитахъ и сталагмитахъ, о Бу­ дуарѣ Прозерпины, о кузницѣ Вулкана. У Бонвуазэна хватаетъ силъ врать имъ всякую чепуху объ американ­ скомъ подземномъ богѣ, а меня не хватаетъ и на это. И съ нимъ они хохочутъ, а со мной — скучаютъ. Имъ я, въ сущности, ни на что не нуженъ. Не нуженъ я поселянамъ, потому что они отъ меня ждутъ разсказовъ о томъ, какъ холодно бываетъ въ Россіи — имъ непремѣнно хочется, чтобы у насъ было особенно холодно, — о томъ, какіе звѣ­ ри вти „большевисты", о томъ, какъ Распутинъ былъ лю­ бовникомъ царицы, и проч. И не нуженъ оказался я Катѣ. И не нуженъ я рѣшительно никому на свѣтѣ . . . Одно время я размечтался было жениться на Марго, приналечь на своихъ американцевъ и англичанъ, построитъ себѣ домикъ тутъ н жить сь ней въ немъ . . . эдакимъ розовымъ боровомъ. Изъ „чаевыхъ" у меня образовался уже