b000002293

все затаилось и грянулъ великолѣпный оркестръ. Въ черную дырочку занавѣса таинственно смотрѣлъ въ залу какой-то гла зъ . . . И вдругъ занавѣсъ беззвучно поплылъ наверхъ, залъ сразу погрузился въ полумракъ, а сцена ярко засіяла. Гдѣ-то грянулъ хоръ, показались лодки и волшебство началось. Широко раскрытые глаза Вани ненасы- тимо пили его, и восторженно купалась сладко замирающая душа въ сіяніи огней, въ прекрасныхъ звукахъ, въ волнующей смѣнѣ картинъ, которыя, — какъ казалось Ванѣ, — блистали исключительной красотой, свѣжестью и яркостью. Это были картины изъ русской жизни, это были страницы родной исторіи, это была одна изъ самыхъ волнующихъ драмъ русскихъ. И когда огромный залъ гремѣлъ апплодисментами Окромче- дѣлову, то и Ваня восторженно хлопалъ, и артисту, и Сусанину, котораго онъ изображалъ. Страха не страшусь, Смерти не боюсь, Умру за царя и за Русь. . . — пѣлъ старый Сусанинъ и мурашки восторга бѣгали по всему тѣлу маль­ чика : это какъ разъ то самое, что онъ всегда думалъ, чего всегда хо­ тѣлъ. Только развѣ не въ Сумскомъ ужъ, а лучше въ артиллеріи или въ Павловскомъ гвардейскомъ. . . Ваня не забылъ еще манежной ѣзды. И вотъ засверкалъ огнями польскій балъ и, когда гордые паны, свер­ кая кунтушами, горделиво пошли въ волшебно поднимающей душу ма­ зуркѣ, и, вызывая общій восторгъ, толстый панъ съ такой очарователь­ ной важностью поплылъ рядомъ съ прекрасной нѣжною панночкой душа Вани стала какъ-то двоиться : ужъ очень красиво было и это, и это какъ-то невольно было любо, и это чаровало!.. Но когда засверкали польскія кривыя сабли надъ головой бѣднаго старика-героя въ глуши костромского, занесеннаго снѣгомъ лѣса, священный гнѣвъ залилъ его маленькую душу, гнѣвъ на однихъ и умиленіе передъ другимъ. И, Боже, какими восторженными пожарами запылалъ онъ, когда, наконецъ, правда восторжествовала и среди рева толпъ и колокольнаго звона ликующей Москвы грянуло заключительное: Славься, ты славься, нашъ русскій царь . . . Въ груди мальчика ломило отъ какого-то напряженія, горячо жгли глаза выступившія слезинки и съ какимъ порывомъ подхватила его душа : Господомъ данный намъ царь-государь! . . Погасла сцена, спустился въ потемнѣвшую залу огромный занавѣсъ( съ глухимъ шумомъ потекла толпа въ корридоры, а Ваня былъ весь еще