b000002293

— Вѣчная память. . . — торжественно, въ невыразимой печали запѣлъ хоръ. — Вѣчная память. . . Въ раскрытыя форточки слышался озабоченный шумъ вѣчно кипящей Мясницкой, вѣтерокъ шевелилъ занавѣски, а души упивались и мучились скорбными звуками и слезы лились неудержимо. Его не будетъ, никогда, конецъ!. . Все кончилось. Ваня съ заплаканными глазами бродилъ по училищу, какъ потерянный. Что же рвался онъ такъ сюда? Вѣдь самаго главнаго уже нѣтъ. .. Онъ равнодушно осмотрѣлъ свой второй классъ, безучастно принялъ отъ новаго класснаго наставника — его уже прозвали Степка Шарманщикъ, — новый билетъ, въ которомъ было сказано все то же и о попечителѣ, и объ усахъ, кольцахъ и бородѣ, и какъ надо носить ра­ нецъ, равнодушно посмотрѣлъ на трехъ новичковъ... Жизнь померкла. И какъ только вставалъ въ памяти его старичекъ съ смуглымъ бритымъ лицомъ и сѣдыми кудрями, какъ только слышалъ онъ точно издали его волшебный голосъ, который чугь уловимыми изгибами рисовалъ, какъ живыхъ, и пьянчужку Каленика, и бурнаго Чертопханова, и Скруджа, и Бульбу съ сыновьями, такъ снова и снова закипали въ его душѣ горя­ чія слезы ... Онъ сумрачно пошелъ домой. Тамъ, на - мостовой, въ облакѣ пыли, стоялъ съ метлой Ефимъ. Его голубые глаза ласково засіяли при видѣ „молодого хозяина", какъ иногда называлъ онъ Ваню. — А-а... — улыбнулся онъ. — Живъ, здоровъ? .. Награду получилъ? — Ефимъ, Николай Павловичъ умеръ. .. — сказалъ Ваня и губы его дернулись. — Какой Николай Павловичъ? — опираясь на метлу, переспросилъ Ефимъ. — Старичекъ-то ентотъ? Ай-ай-ай.. . Ну, дай ему, Господи, цар­ ствія небеснаго... — сказалъ онъ и, снявъ какой-то изжелта - зеленый картузъ свой съ мятой мѣдной бляхой, широко перекрестился. — Жалко, хорошій старикъ былъ... Кто же теперь на его мѣсто?. . — Еще неизвѣстно... — равнодушно отвѣчалъ Ваня. — Дай Богъ, чтобы тоже хорошій человѣкъ попался. . . — сказалъ Ефимъ. — Они тоже вѣдь разные бываютъ и учителя . . . Это все равно какъ въ солдатахъ: хорошъ фитьфебель, — всей ротѣ весело, а пода- дется хахаль какой и вся рота хоть плачь . . . Да, тебѣ тутъ коло Ильина дни письмо пришло, у меня лежитъ . . . — вдругъ вспомнилъ онъ. — Филипченковъ, что ли, какой-то пишетъ . . . — Да почему же ты не переслалъ мнѣ его съ папой? — Не переслалъ. . . Ткнулъ за зерьгило да и забылъ . . . — сказалъ Ефимъ. — Пишетъ, что, слава Богу, живъ и здоровъ, князь пріѣхалъ, а с ам ъ . . . — Да почему же ты знаешь, что онъ пишетъ? — удивился Ваня.