b000002293

Сзади раздался осторожный шорохъ. Онъ хмуро обернулся. На него ласково смотрѣла старенькая Клиневна, а въ рукахъ ея былъ подносъ, на которомъ былъ и цыпленокъ, и рисовый пуддингъ съ его любимымъ самбайономъ, и мармеладъ, и фисташки, и миндаль чищеный . . . Слезы опять поднялись къ его горлу. Вѣдъ она вотъ никогда ни на кого не сердится. Вѣроятно, это отъ того, что въ ея комнатѣ всегда горитъ лампадка. И онъ рѣшилъ, что попроситъ ее зажигать лампадку и у него... И старуха ласково гладила его своей блѣдной сухой рукой по головѣ и тихо говорила что-то умиротворяющее, и изъ его вдругъ размягчив­ шейся души обильно лились слезы, сквозь которыя въ близкой перспек­ тивѣ онъ видѣлъ и мармеладъ, и фисташки и чищенный миндаль. . . XIV. На другой день послѣ Успенья около девяти часовъ отецъ ссадилъ Ваню съ своего извозчика около училища. Ваня съ отцомъ уже помирился: былъ судъ и противная Сонька была приговорена къ выго­ вору за самовольство и къ возврату чернильницы, а Ваня къ выговору за драку и къ полученію чернильницы обратно. Это удовлетворило его... Огромный домъ гудѣлъ какъ улей. Ребятишки были возбуждены и радостны, — только новички робко и хмуро жались вдоль стѣнъ и по угламъ. Ваня съ нѣкоторымъ презрѣніемъ смотрѣлъ на нихъ и легонь­ ко задиралъ, потому что себя онъ чувствовалъ здѣсь хозяиномъ, а они втесались неизвѣстно зачѣмъ. Но ему было непріятно отсутствіе Феди — какъ же можно опаздывать такъ, когда онъ знаетъ, съ какимъ нетер­ пѣніемъ его ждетъ Ваня? Въ большой залѣ все было приготовлено для молебна и, какъ только большіе часы въ швейцарской гулко пробили девять, двери отворились и въ передній уголъ торопливо прошли оба батюшки, приходскій хоръ, а сзади, во главѣ съ всегда корректнымъ и чистымъ Костей, директоромъ, небольшимъ круглымъ старикомъ съ холеной лысиной и пушистыми ба­ кенбардами, потянулись, сіяя пуговицами вицмундировъ, учителя и клас­ сные наставники. Родители скромно толпились сзади... Начался молебенъ. Ребята были слишкомъ возбуждены, а пото­ му разсѣяны. Въ толпѣ учителей Ваня искалъ Николая Павловича, но старичка съ сѣдыми кудрями не было. Это было тоже очень непріятно. Послѣ молебна начался •актъ*. Секретарь педагогическаго совѣта, учитель географіи Зубковъ, а по прозвищу Селедка, читалъ по бумагѣ, какіе мальчики перешли изъ одного класса въ другой, какіе остались „на повторительный курсъ* и какіе были исключены. И когда такъ знакомо