b000002293

поляны, вся заросшая пахучимъ, нѣжнымъ шиповникомъ, стояла круглая каменная бесѣдка. Въ ея кругломъ куполѣ по небесно-голубому фону скакали козлы, амуры, вакханки и въ красивой гирляндѣ переплетались трагическія маски, ленты, бубны, тимпаны. . . А стѣны всѣ были исчер­ чены всякими вензелями и изображеніями сердецъ, пронзенныхъ стрѣлой. Справа, смутно бѣлѣя въ зеленоватомъ сумракѣ, уходили къ дворцу длин­ ной вереницей статуи, поросшія мохомъ, иногда поврежденныя време­ немъ. И въ глубинѣ парка виднѣлся сквозь могучіе стволы и огромный, прекрасный дворецъ съ блѣдно-желтыми стѣнами, массивными бѣлыми колоннами и величественнымъ стекляннымъ куполомъ. Главной аллеей Федя свернулъ вправо. Чрезъ правильные промежут­ ки величественная аллея раздѣлялась на два рукава и затѣмъ снова сли­ валась въ одну и въ этихъ раздвоеніяхъ ея, заключенные, какъ въ ка­ менную раму, въ широкія, прекрасныя лѣстницы, устроены были или цвѣтники, или поросшіе зеленымъ мохомъ каменные каскады и фонтаны. И такъ, уступами, сбѣгала широкая аллея къ огромному пруду. Онъ весь заплетенъ былъ бѣлыми и желтыми кувшинками и всякими другими водорослями. По срединѣ виднѣлись заросшіе величественными столѣт­ ними деревьями острова съ бѣлыми бесѣдками, статуями, красивыми мо­ стиками, развалинами, а у каменной пристани дремала бѣлая стройная шлюпка. И солнце, и тишина, и грусть. . . Федя страшно любилъ старый паркъ. Но сегодня онъ точно не ви­ дѣлъ всей этой красоты, этихъ столѣтнихъ великановъ, эти прекрасныя статуи, грустящія о быломъ, этого тихаго пруда. Боль души все завола­ кивало точно туманомъ. Да, онъ невозможно глупъ, онъ отталкивающе безобразенъ со своей несчастной рыжей головой, онъ поэтому всѣмъ, всѣмъ чужой . . . Да за что же наказанъ онъ такъ жестоко? Можетъ быть, онъ совершилъ какой-нибудь ужасный грѣхъ, о которомъ онъ да­ же и не знаетъ? Такіе грѣхи бываютъ, — недаромъ же говорится въ молитвѣ: яже вѣденіемъ и невѣденіемъ . . . Ну, что же, онъ кается, онъ готовъ страдать, онъ готовъ искупить этотъ грѣхъ, какъ угодно. . . И въ горячемъ порывѣ, стоя среди старыхъ мшистыхъ камней, — рань­ ше тутъ было какое-то зданіе. . . — такой маленькій среди этихъ вѣко­ выхъ великановъ, человѣчекъ поднялъ къ далекому небу свое кроткое личико. — Господи, если я согрѣшилъ предъ Тобою, прости меня...—прошеп­ талъ онъ. — Но сдѣлай меня, Господи, умнымъ... очень умнымъ... И, если возможно, то еще, чтобы не быть рыжимъ... Ты всемогущъ, Гос­ поди, Тебѣ это рѣшительно ничего не стоитъ ... Помоги мнѣ, Господи . . . Въ сердцѣ теплой волной поднялась крѣпкая вѣра, — Господь, ко­ нечно, слышитъ его въ этой солнечной тишинѣ, Онъ добръ, чудо прои­ зойдетъ вотъ-вотъ, сейчасъ... Федя оглядѣлся: неподалеку, въ раздвое