b000002293

И, хрустя пескомъ, они медленно пошли паркомъ къ княжескому дворцу... Сердце у Феди мучительно заныло, — надъ нимъ смѣются всѣ, смѣ­ ется даже такой добрый ко всѣмъ князь, смѣется даже папа. Это пото­ му, что онъ глупъ и смѣшонъ, и не знаетъ даже этого. Онъ думалъ, что въ проэктѣ его нѣтъ ничего глупаго, — вѣдь, и Стенли, и Ливингстонъ, и Америго Веспучи, и Колумбъ, и Пржевальскій, и Миклуха Маклай путе­ шествовали такъ, для науки, и всѣхъ ихъ восхваляютъ за это въ книж­ кахъ, а онъ не смѣетъ даже сказать объ этомъ близкимъ безъ того, чтобы это не вызвало смѣха. Это потому, что онъ страшно глупъ. А онъ только третьяго дня отправилъ письмо Ванѣ, радостно извѣщая его о полномъ согласіи князя. А это все, выходитъ, была только одна жесто­ кая насмѣшка! .. Померкъ ликующій день и, томимый тоской, Федя бросилъ книжку и, не зная, что съ собой дѣлать, вышелъ на терассу, постоялъ тамъ за­ думчиво, потомъ безъ цѣли поплелся вокругъ дома. У приказчичьяго дома, длиннаго, низкаго флигеля съ нѣсколькими крыльцами и съ массой всякихъ цвѣтовъ въ палисадникѣ, ладилъ что то такое съ молоткомъ его постоянный недругъ Вася, сынъ старшаго при- кащика, сорви-голова съ никогда не сходящими синяками, подтеками и царапинами по всему тѣлу. Онъ ненавидѣлъ тихаго Федю и всюду, гдѣ можно, старался ему пакостить: то, спрятавшись въ кустахъ, начнетъ ки­ дать камнями въ поплавки Фединыхъ удочекъ, то пригрозитъ дать Рэксу иголку въ кускЬ хлѣба, то еще что-нибудь придумаетъ „на зло". Отецъ жестоко поролъ его за всѣ эти художества, но ничто не помогало. И теперь, едва завидѣвъ Федю, онъ состроилъ дикую рожу, высунулъ длинно языкъ и зачастилъ: — Рыжій... рыжій. . . рыжій.. . рыжій... Федя отвернулся и пошелъ обратно. Да, всѣ его ненавидятъ, всѣ смѣются надъ нимъ, всѣ его презираютъ. Даже князь, даже папа, и тѣ смѣются. А какъ ласково и серьезно обсуждали съ нимъ они его про- эктъ — все это, значитъ, было одно притворство, чтобы только не по­ казать ему свое презрѣніе къ его глупости. Ничего не замѣчая, онъ шелъ темной аллеей необъятнаго вѣкового парка. По бокамъ его высилились темныя, почти черныя колонны липо­ выхъ стволовъ и высоко надъ головой смыкались вѣтви въ дивный стрѣльчатый сводъ. Мѣстами сквозь густую листву прорывался золотой стрѣлой солнечный лучъ, но тутъ же и таялъ въ зеленомъ сумракѣ. Какъ флейты, пересвистывались въ вѣтвяхъ золотистыя иволги, шурша­ ли по стволамъ ловкіе поползни, пѣла въ вершинахъ всякая мелкота и однообразно трубилъ гдѣ-то на солнечной опушкѣ красивый удодъ: ту-ту- т у . . . ту-ту-ту... Справа на небольшомъ холмикѣ среди пышно-зеленой