b000002293

ніи главной аллеи, дремотно журча, изъ широко раскрытаго рта силена бѣжала въ огромный круглый каменный водоемъ струя холодной и чис­ той воды. Федя, творя на ходу свою молитву о чудѣ, торопливо подбѣ­ жалъ къ водоему и нагнулся надъ водой, — среди косматой зелени во­ дорослей отражалось далекое голубое небо, сѣть вѣтвей и взволнован­ ное, блѣдное личико мальчика съ рыжей головой, который хотѣлъ ви­ дѣть, какъ будетъ происходить чудо. — Господи, Тебѣ же это ничего не с тои тъ ...— шепталъ онъ про­ никновенно, съ вѣрой. — Ну, сдѣлай это чудо для меня и я буду всегда вѣрнымъ рабомъ Твоимъ и буду служить Тебѣ, какъ Ты хочешь.. . Если все таки удастся та экспедиція, я буду обращать язычниковъ въ христі­ анство. .. Ну, сдѣлай же чудо... И сердце, широко раскрывшись, трепетно ждало: вотъ-вотъ, сейчасъ, и глаза напряженно всматривались въ водное зеркало, и грустно-велича­ во звенѣли въ вышинѣ о быломъ вершины великановъ, и сонно -журчала вода, и неподвижно смотрѣлъ предъ собой старый силенъ, но — чуда не свершалось . . . Нѣтъ, Богъ не слышитъ его, — даже Онъ отвернулся отъ него ... Потухшій и грустный, онъ направился къ дому. Все, что ему остается, это умереть. У него нѣтъ силъ идти жизнью среди вѣчныхъ насмѣшекъ, жалкимъ дурачкомъ, рыжимъ уродомъ. Конецъ и конецъ ... Но только какъ же умереть? Проще всего, конечно, взять у отца въ лабораторіи какой-нибудь кислоты покрѣпче и выпитъ . . . И нечего еще ждать, му­ читься. . . — Ты откуда это, мальчишка? — услыхалъ онъ вдругъ ласковый го­ лосъ отца. — Что ты такой печальный? Что съ тобой?.. Федя молчалъ. Въ душѣ его бурно поднимались горячіе упреки. Но нѣтъ: онъ умретъ молча! — Да что съ тобой, мальчикъ? — еще ласковѣе, но уже съ трево­ гой въ голосѣ спросилъ отецъ и привлекъ его къ себѣ. — Что случилось? Въ душѣ точно что-то оборвалось, хлынули неудержимо горячія слезы и, прижавшись къ отцу, Федя забился въ судорожныхъ рыданіяхъ. — Ты .. . ты .. . не любишь меня . . . — едва выговорилъ онъ. — Даже ты смѣешься надо мной. . . я слышалъ, какъ ты . . . съ княземъ смѣялся что . . . я такой глупый.. . И всѣ презираютъ, ч то ... я рыжій... Я не мо­ гу больше жить... Разъ никто... не любитъ .. . всѣ презираютъ... я не мо­ гу.. . я не хочу. . . Отецъ не сразу понялъ горе сына, но, когда понялъ, почувствовалъ, какъ глубоко оно тронуло его. — Ахъ, ты нехорошій мальчикъ!.. — сѣвъ на скамью среди густыхъ кустовъ сирени и притягивая къ себѣ рыдающаго сына, проговорилъ онъ. — Что ты только навыдумывалъ! . . Ну, погоди, давай говоритъ