b000002293

А имъ нечего писать! Ну, напишите, что вы видѣли, чувствовали, ду- мели • • • Классъ бунтарски загудѣлъ. Послышались голоса: „ничего не чувство­ вали . . . Я спалъ . . . А мнѣ просто было скучно. . . Чего тамъ бобы то разводить?...* Лицо Сергѣя Дмитріевича сдѣлалось строго все, отъ верху до низу. — Господа, вы затѣяли что-то очень нелѣпое. . . — сказалъ онъ. — Я не могу перемѣнить темы — и потому, что нахожу самъ ваше требо­ ваніе совершенно нелѣпымъ, и потому, что эта тема обязательна. И если вы будете на этой нелѣпости упорствовать, то я вынужденъ буду довести обо всемъ до свѣдѣнія директора. Самъ я тутъ ничего не могу подѣлать. — Хотъ министру... — проревѣло съ Камчатки утробно. И классъ возбужденно гудѣлъ. Баронъ Риткартъ вдругъ всталъ съ своего мѣста и съ тетрадью въ рукѣ подошелъ къ учителю. Всѣ съ недоумѣніемъ смотрѣли на него. — Вы что, Версиловъ? — Я уже написалъ это сочиненіе . . . В отъ . . . — сказалъ баронъ и вручилъ Сергѣю Дмитріевичу свою тетрадь самымъ корректнымъ об­ разомъ, какъ будто Сергѣй Дмитріевичъ былъ какой-то маркизой Ксавье де Монтепэнъ. Сергѣй Дмитріевичъ раскрылъ ее съ нѣкоторымъ недоумѣніемъ, за ­ глянулъ въ нее и строго сказалъ: — Уберите вашу тетрадъ, Версиловъ!. . . Возьмите . . . Чрезъ нѣсколько минутъ, въ то время, какъ Сергѣй Дмитріевичъ раз­ сказывалъ что-то о литературныхъ трудахъ нашихъ предковъ, тетрадь барона ходила уже по рукамъ. Дошла она и до Вани. На первой стра­ ничкѣ чисто и аккуратно тамъ стояло: С в ѣ т л а я З а у т р е н я . Н а с т у п и л а с т р а с т н а я с у б б о т а . В ъ п о л о в и н ѣ д в ѣ ­ н а д ц а т а г о я п о ш е л ъ к ъ з а у т р е н ѣ . Въ ц е р к в и б ы л о ж а р к о , т ѣ с н о и н и ч е г о н е в и д н о . Мн ѣ с т а л о с к у ч н о и я п о ш е л ъ д о м о й и л е г ъ с п а т ь . У т р о м ъ р а з г о ­ в л я л и с ь . К у л и ч и и п а с х а б ы л и у н а с ъ о т ъ А б р и ­ к о с о в а , о ч е н ь в к у с н ы я . И больше ничего. Ваня былъ въ восторгѣ отъ дерзости автора. Она влила въ его сердце еще больше огня, а тамъ его было и безъ того больше, чѣмъ слѣдуетъ. За пять минутъ до окончанія послѣдняго въ этотъ день урока — это было ненавистное Ванѣ черченіе, — дверь въ классъ вдругъ отворилась