b000002293

и въ торжественномъ молчаніи къ мальчишкамъ вдругъ вошли Костя, насупившійся Сергѣй Дмитріевичъ и классный наставникъ Николай Ивановичъ, по прозванію Губошлепъ, рыжій, губастый, пучеглазый, страстно любившій уженіе рыбы и страстно ненавидѣвшій отравлявшихъ всю его жизнь ребятъ. — Извините, Николай Петровичъ, что мы безпокоимъ в а съ . . . — вѣжливо сказалъ Костя услужливо засуетившемуся Блохѣ. — Вы можете свои занятія кончить, до звонка всего пять минутъ, а мнѣ надо пере­ говорить вотъ съ этими господами. Мироновъ. . . — вызвалъ онъ Ваню строго. — Я ! . . — хрипло отвѣчалъ тотъ, вставая и начиная немножко тру­ сить, хотя все еще пьяный весной. — Ты первый выступилъ съ этимъ дурацкимъ заявленіемъ. . . — ска­ залъ строго Костя. — Тебѣ, братъ, это особенно стыдно, особенно позорно: Сергѣй Дмитріевичъ такъ всегда хвалитъ тебя и твои работы. Стыдно! Ванѣ, въ самомъ дѣлѣ, стало какъ будто немножко стыдно — ужъ очень уныло смотрѣло на него изъ-за спины Кости милое лицо Сергѣя Дмитріевича. Въ самомъ дѣлѣ, какого чорта поднялъ онъ всю эту бучу ? Ну, написалъ бы какъ-нибудь двѣ странички и крышка. . . Но если ему и не придется служить въ Павловскомъ полку, то и писатели вѣдь должны быть мужественны и вѣрны своимъ убѣжденіямъ обяза­ тельно . . . — Мы только просили дать намъ другую тему. . . — угрюмо забор­ моталъ онъ. — Что же тутъ писать? Мы не . . . дѣти . . . — Не дѣти? — переспросилъ Костя. — А можно узнать: кто же вы? Губошлепъ радостно фыркнулъ въ сторону, а ребята оторопѣли: въ самомъ дѣлѣ, кто же они? Не дѣти, ладно, — ну, такъ кто же? А Костя бубнилъ и бубнилъ. Въ корридорѣ давно прозвонилъ звонокъ Ивана, всѣ остальные классы уже шумно вылились на улицу, гдѣ такъ ярко свѣтило солнце, а четвероклассники стояли и угрюмо слушали и томились тоской: а чѣмъ все это пахнетъ? — Не можетъ быть, чтобы всѣ вы были такіе ослы . . . — говорилъ Костя. — Я буду спрашивать по очереди, кто желаетъ писать сочиненіе и кто не желаетъ, а т ам ъ . . . гм . . . посмотримъ . . . Николай Ивановичъ, будьте добры, дайте списокъ. . . Николай Ивановичъ подалъ журналъ. — Александровъ. . . — вызвалъ Костя перваго стоявшаго въ спискѣ, здороваго камчадала съ бѣлесыми усиками на розовомъ лицѣ, сына богатаго старовѣра-фабриканта. — Ты желаешь? И вдругъ Александровъ жалобно, по-заячьи пискнулъ: — Желаю . . .