b000002293

постригъ и уйти въ монастырь — ни въ чемъ такъ не нуждаются грѣш­ ные люди, смутно чувствовалось ему, какъ въ чистыхъ свѣтильникахъ, которые заботливо хранитъ въ своихъ старыхъ мшистыхъ стѣнахъ Цер­ ковь. Его не страшилъ подвигъ иноческій и съ великой радостью под­ ниметъ онъ на свои плечи и изнурительные посты, и моленія долгія, и тяжкія искушенія въ тишинѣ келіи. И нечего медлить: ему вѣдь уже скоро пятнадцать лѣтъ! Послушникомъ онъ вполнѣ уже можетъ быть,— разумѣется, не въ шумной Москвѣ, а гдѣ-нибудь въ далекой, далекой бѣдной пустынькѣ въ глухихъ сѣверныхъ лѣсахъ . . . А мама? Ей на прожитіе хватитъ и дома. И не сказалъ ли Господь, что и отца, и матъ, и все надо оставитъ ради Него?. . . И будетъ онъ тамъ, въ тишинѣ лѣсовъ, вдали отъ міра, спасаться отъ соблазновъ его и, какъ Пименъ, набожно вести запись о судьбахъ старой Россіи, — Да вѣдаютъ потомки православныхъ Земли родной минувшую судьбу. . . — Христосъ воскресъ ! . . — привѣтствовалъ онъ уже на разсвѣтѣ тоже только что вернувшуюся изъ храма мать. — Воистину воскресе, голубчикъ ты мой . . . — ласково отвѣчала она, цѣлуя сына. — Съ праздничкомъ свѣтлымъ . . . Лицо ея пыталось свѣтло улыбнуться, но по улыбкѣ, сверху, бѣжали крупныя алмазныя слезы. И, когда увидѣлъ ихъ Алеша, душа его сжа­ лась: онъ разомъ понялъ, что не имѣлъ онъ права принять своего рѣ­ шенія объ оставленіи міра: его мѣсто около старой матери, а то — по­ томъ . . . А на бѣломъ столѣ благоухала пасха и куличъ съ бѣленькимъ бараш­ комъ наверху и нарядно пестрѣли крашеныя яички . . . XXVII. Къ четвертому классу сѣрая, шумная и на первый взглядъ однообраз­ ная толпа мальчишекъ стала четко разбиваться на отдѣльныя, обосо­ бленныя кучки. На заднихъ скамьяхъ прочно засѣли грозные камчадалы, которыхъ боялись не только мальчишки, но и многіе учителя, вродѣ Блохи, преподававшаго теперь имъ черченіе. Вмѣстѣ, приличной стайкой, держались маменькины сынки, чистенькіе, аккуратные, не всегда умные, но всегда старательные, часто зубрилы. Совсѣмъ особнякомъ жили не­ многіе «сознательные”, которые въ большую перемѣну вели значитель­ ные, но мало вразумительные разговоры о политикѣ и часто вступали въ пререканія съ учителями, а въ особенности съ батькой, о. Сергіемъ, увѣряя его, что китъ Іону проглотить не могъ, ибо у кита слишкомъ