b000002293

Бархатно-черная, слегка морозная, вся обсыпанная алмазами несмѣт­ ныхъ звѣздъ, апрѣльская ночь окутала огромную Москву. И постепенно все болѣе и болѣе оживали ея тихія улицы — изъ домовъ выходили темныя, торопливыя тѣни и ласково бѣлѣли въ рукахъ у нихъ узелки съ куличомъ и пасхой и крашеными яичками. И всѣ они стягивались къ темнѣющимъ подъ звѣздами церквамъ, окна которыхъ напряженно сіяли огнями. И стояло въ душахъ нетерпѣливое: вотъ, вотъ, теперь уже скоро . . . Но медлительно, скорбно, торжественно шла служба въ храмахъ и черныя одежды духовенства говорили, что радости еще нѣтъ. А сердца уже знали: нѣтъ, но скоро будетъ, — вотъ она, уже у дверей... И глаза, и уши, и сердца, все насторожилось чутко . . . Алеша былъ въ тысячной толпѣ, залившей древній Кремль. Слышалось шарканье безчисленныхъ ногъ, сдержанный, безпричинный, взволнованный смѣхъ, слышалась торжественная тишина старыхъ, смутно бѣлѣвшихъ въ звѣздномъ сумракѣ соборовъ, и все живое чутко караулило: вотъ, вотъ, сейчасъ. . . И вдругъ въ тихомъ, слегка морозномъ, но уже ласковомъ весеннемъ воздухѣ, гдѣ-то подъ звѣздами, что-то запѣло могучимъ голосомъ, точно ризой одѣвшимъ всю землю, — то первымъ возвѣстилъ о свѣтлой ра­ дости старый Иванъ Великій. И разомъ сотнями мѣдныхъ голосовъ радостно запѣлъ въ отвѣтъ огромный городъ, и засверкали тысячи огней на храмахъ и вкругъ ихъ, и широко распахнулись во мракъ цер­ ковныя двери и сіяющіе крестные ходы огненными рѣками полились въ темноту и загрохотали пушки съ древнихъ стѣнъ Кремля, и ликующе по­ неслось въ ночи: Христосъ воскресе изъ мертвыхъ. . . Тысячи и тысячи рукъ поднялись, истово творя крестное знаменіе, радостными улыбками расцвѣли лица и засіяли ласково глаза: - Н у , слава Тебѣ, Господи . •. Дождались! Христосъ воскресе . . . — Воистину воскресе. . . — Христосъ воскресе. . . — Воистину воскресе. . . И всюду и вездѣ цѣловались люди братскимъ поцѣлуемъ. Вся усталость, вся скорбь, всѣ заботы, все было забыто пустъ въ мимолетномъ, пустъ непонятномъ, но свѣтломъ ликованіи — любовь, миръ, чистая радость заглянули-таки на грѣшную землю. И среди этихъ огней, рева колоколовъ и пушекъ, радостныхъ гимновъ, поцѣлуевъ, всей это древней, волнующей сказки возрожденія Алеша уми­ ленно думалъ все о томъ же, о чемъ думалъ онъ все время со дня кон­ чины отца, а въ особенности въ теченіе Страстной недѣли: да, принятъ