b000002293

Изъ книжекъ Ваня зналъ, что красивымъ быть лучше, чѣмъ некраси- сивымъ. Даже по Майнъ Риду видно было, что красивый молодой чело­ вѣкъ легко можетъ жениться на страшно богатой креолкѣ и жить по­ томъ на гаціендѣ или же получить баронета и поселиться въ своемъ ро­ довомъ имѣніи въ старой веселой Англіи. Но онъ зналъ навѣрное, что онъ некрасивъ, — недаромъ мальчишки звали его за его большую голо­ ву „Пивнымъ котломъ". Это случилось еще при Николаѣ Павловичѣ. Чи­ талъ старикъ какъ-то ребятамъ „Бѣжинъ Лугъ" и, когда дошелъ онъ до описанія Павлуши и прочелъ: „глаза сѣрые, скулы широкія, лицо блѣд­ ное, рябое, ротъ большой, но правильный, вся голова огромная, какъ говорится, съ пивной котелъ," ребята почему-то обернулись всѣ на Ва­ ню и захихикали и съ тѣхъ поръ прозвище „Пивной котелъ" прилипло къ нему навсегда и онъ узналъ навѣрное, что онъ некрасивъ. Это было очень непріятно. И ловко ли будетъ идти съ такимъ лицомъ въ военную службу? Впрочемъ, историческія справки успокаивали его отчасти на этотъ счетъ: Пушкинъ былъ некрасивъ, но это не мѣшало ему быть ка­ меръ-юнкеромъ — Ваня думалъ, что это военный чинъ, вродѣ юнкера, — и жениться на красавицѣ Гончаровой, Лермонтовъ былъ некрасивъ и ничего, служилъ въ гусарахъ. А про дѣдушку Толстого и говорить нече­ г о .. . Нѣкоторое утѣшеніе обрѣталъ онъ передъ зеркаломъ въ томъ, что лицо его, хотя и некрасиво, но, кажется, симпатично и во всякомъ случаѣ умно. И потому онъ и старался всегда немножко хмуриться, быть значительнымъ. Можетъ быть, гаціенды у него и не будетъ, не будетъ онъ и баронетомъ, но жить, конечно, все же можно будетъ какъ нибудь... Въ звонкой залѣ кончились осточертѣвшіе всѣмъ гаммы, экзерцисы и этюды, которые деревянно разыгрывались Соней ежедневно, послы­ шалась въ передней возня учительницы съ калошами и стукъ двери — значитъ, ушла. Выждавъ, сколько нужно, Соня вытащила откуда-то нѣ­ сколько истрепанныхъ нотъ съ аляповатыми розами и всякими разво­ дами на обложкахъ — то были ея любимые вальсы и всякіе чувстви­ тельные романсы, которые, почему-то жестоко преслѣдовались учитель­ ницей. Особенно нравилось Сонѣ „Невозвратное Время" и съ усердіемъ и чувствомъ она взялась за популярный вальсъ. Ванѣ тоже вальсъ чрез­ вычайно нравился, хотя онъ и старался не показывать этого — вотъ еще нѣжности: вальсъ какой-то ! . . — и онъ, узнавъ отъ Володьки сло­ ва его, списалъ ихъ на задней страничкѣ той тетрадки, въ которой бы­ ли его военныя записи, сдѣланныя подъ руководствомъ кадета Саши. Соня играла, а Ваня стоялъ у темнаго окна въ столовой и тихонько подпѣвалъ: Вновь настала весна, Льютъ цвѣты ароматъ, Темной ночью не до сна, Грезы душу мнѣ томятъ . . .