b000002293

Старшая, Соня, съ ея блѣдными глазами, жидкими волосенками и ка- кимъ-то точно калмыцкимъ лицомъ была совсѣмъ некрасива и не Богъ знаетъ, какъ умна. Но она была за то усердна и потому училась хорошо, переходила изъ класса въ классъ и даже получала похвальные листы. Среди подругъ она любила — неизвѣстно зачѣмъ, — поинтриговать, по­ сплетничать, позлословить. Читать она не любила и уже начала вер­ тѣться передъ зеркаломъ и завивать какіе-то тамъ кудерьки. Между нею и братомъ твердо установился вооруженный до зубовъ миръ, который изрѣдка переходилъ, однако, въ короткія, но очень энергичныя военныя дѣйствія. . . Младшая, Таня, была миловидна, робка и казалась немножко замкну­ той. Она любила фантазировать о чемъ-то смутномъ, тянулась къ книгѣ, но училась разсѣянно, нехотя, точно по обязанности только. Брата она любила тихою сдержанною любовью и онъ тоже любилъ ее, никогда, однако, не показывая этого ни однимъ движеніемъ, ни однимъ словомъ: вотъ еще, какія то телячьи нѣжности . . . Иногда по воскресеньямъ къ Сонѣ приходили подруги и тогда всѣ вмѣ­ стѣ, — обязательно всѣ вмѣстѣ, — начинали онѣ сыпать словами, от­ лично при этомъ понимая другъ друга, бѣгали, шумя юбками, по ком­ натамъ, и шушукались, и хихикали неизвѣстно чему. Ваня въ эти непрі­ ятные часы старался замкнуться у себя, а если необходимость заставля­ ла уже выйдти, онъ принималъ видъ суровый и достойный. Видъ этотъ не помѣшалъ ему, однако, какъ-то случайно замѣтить, что у Лели Серби­ ной нѣжный румянецъ во всю щеку, прелестные, съ поволокой глаза и тяжелая, длинная русо-золотистая коса, и поэтому при встрѣчѣ съ этой дѣвочкой онъ хмурился особенно усердно. Но какъ это ни удивительно, это не обмануло дѣвченокъ. — Ахъ, да, я все забываю спросить тебя . . . — разъ какъ-то за ве­ чернимъ чаемъ сказала Соня. — Кто изъ дѣвочекъ тебѣ нравится боль­ ше: Мирзоева, Болинъ . . . или, можетъ быть, Сербина? И уставилась на брата своими любопытными глазами: что будетъ? Тотъ густо покраснѣлъ, нахмурилъ брови и яростно отвѣчалъ: — Нравится!. . Пожалуйста . . . Какія нѣжности! . . Соня чему-то обрадовалась и, шумя юбками, унеслась въ свою комна­ ту, а когда въ воскресенье явилась опять Леля, глаза ея за общимъ ча­ емъ не разъ упорно останавливались на Ванѣ и въ глубинѣ ихъ былъ какъ будто какой-то нѣжный смѣхъ. И потому Ваня сталъ еще суровѣе. Но ему было противно, что дѣвченки зовутъ ее Сербиной. Это было грубо. Ему хотѣлось, чтобы всѣ звали ее нѣжно Л еля . . . И, придя въ свою комнату, онъ долго приглаживалъ передъ зеркаломъ свои непокор­ ные вихры, а на утро на партѣ своей вырѣзалъ большое Л.