b000002292

мужемъ все и собиралась съ дѣтьми на зиму въ Крымъ отдохнуть отъ пережитыхъ бурь. Шура, прощаясь съ отцомъ, мучительно рыдала, плакала Марья Семеновна, плакалъ старикъ. И Шура обѣщала устроить только дѣтей, приготовить имъ все тепленькое къ зимѣ, по­ смотрѣть, какъ они живутъ, какъ началось ученье, и снова пріѣхать къ старику... Онъ гладилъ ее по го­ ловѣ, утѣшалъ и плакалъ самъ... — Вотъ ничего не понимаю... — морщась болѣз­ ненно, говорила Софья Михайловна.— Такой трагизмъ при обыкновенномъ прощаніи... И, когда тарантасъ, подъ звонъ колокольчика, скрылся въ лѣсу, Иванъ Степановичъ ушелъ къ себѣ и, сѣвъ къ своему рабочему столу, опять тихо запла­ калъ надъ грустью жизни, а Марья Семеновна несмѣло вошла къ Сергѣю Ивановичу. — Вы что, Марья Семеновна?... — разсѣянно спро­ силъ онъ, надѣвая шведскую куртку. — Охъ, и не знаю ужъ, какъ и сказать вамъ... — тихо сказала она. — Прокатиться бы вамъ куда, что ли, Сергѣй Ивановичъ. А то и вы извелись совсѣмъ да и Ивана Степановича тревожитъ это. А ему бы теперь покой лучше всего... — Что съ нимъ? — встревожился Сергѣй Ивановичъ. — Ничего такого особеннаго, а только. . . гото­ вятся они... — То есть... какъ готовится? — Къ смерти готовятся... — тихо пояснила Марья Семеновна.— И хорошо бы покой душѣ его дать... Да и васъ вѣтеркомъ обдуло-бы, такъ, можетъ, легче бы стало... Сергѣй Ивановичъ разсѣянно—онъ уже снова ушелъ въ свое, — взялъ ружье, надѣлъ шапку и на ходу сказалъ: — Ну, да... Хорошо... Я обдумаю... У меня, дѣй­ ствительно, нервы немного поразстроились...