b000002292

какіе-то рефераты, вотировала всюду, гдѣ только можно было вотировать, и была убѣждена, что міръ идетъ впередъ, что идетъ онъ впередъ только благодаря уси­ ліямъ ея и ея пріятелей, которые открываютъ предъ человѣчествомъ такіе безбрежные, свѣтлые горизонты... И когда пріѣхала навѣстить Ивана Степановича мать Агнесса, игуменья, его старая пріятельница, Лиза гово­ рила съ тихой старухой свысока... Важныя дѣла въ Москвѣ не позволили однако Лизѣ побыть тутъ по­ дольше, она разсѣянно перецѣловала всѣхъ, звонко смѣясь, закуталась въ халатъ Сергѣя Ивановича и унеслась изъ лѣсовъ, конечно, непремѣнно съ курьер­ скимъ, причемъ дорогой, до станціи, она старалась хоть немножко развить Гаврилу, на прощанье на чай ему не дала, потому что это унизило бы его человѣ­ ческое достоинство, а пожала ему только руку, чѣмъ очень сконфузила его предъ станціонными сторожами... Сергѣй Ивановичъ видѣлъ все это какъ во снѣ, какъ на приглядѣвшейся картинѣ,—онъ то уходилъ въ себя, сгорая въ этомъ, бушевавшемъ внутри его пожарѣ, то, спрятавшись въ сырой и душистой чащѣ молодого ельника, смотрѣлъ горячими глазами на старыя мона­ стырскія стѣны, стараясь хоть издали, хоть мелькомъ уловить тѣнь Нины — онъ знать не хотѣлъ никакой сестры Серафимы!.. — но никакого намека, никакого слѣда ея присутствія въ монастырѣ не было... Изрѣдка проходили, низко кланяясь одна другой, монахини, тащились рѣдкіе въ эту пору года богомольцы, уныло и гнусаво тянули у старинныхъ сводчатыхъ воротъ свои стихи, слѣпые, просили милостыню многочислен­ ные калѣки, жертвы страшнаго лихолѣтья, пѣли надъ лѣсною ширью колокола, но ея не было, не было!.. Онъ понималъ, что все кончено, что надо побороть, сломить себя, что надо какъ-нибудь жить, работать, но ничего, ничего подѣлать съ собой онъ не могъ... Софья Михайловна рѣшила, что здѣсь, въ сыромъ лѣсу, она непремѣнно захвораетъ, и собралась въ Москву, тѣмъ болѣе, что Капа, старшая, разорвала съ