b000002292

Онъ скрылся въ лѣсу, влажномъ, пахучемъ, тихомъ. И подумалъ онъ, что хорошо бы ему, дѣйствительно, хоть на время уѣхать отсюда, гдѣ каждый уголокъ былъ отравленъ неотвязной думой, злой тоской по ней... И нѣсколько дней боролся онъ съ собой: уѣхать хо­ рошо, но не можетъ онъ уѣхать, не можетъ онъ ото­ рваться отъ нея, отъ ея тѣни, отъ этого отравленнаго ею лѣса! И, наконецъ, сдѣлалъ онъ надъ собой герои­ ческое усиліе и, чтобы сразу сжечь за собой всѣ мосты, вошелъ къ отцу. — А что, папа, ты ничего не будешь имѣть про­ тивъ, если я прокачусь немного? — сказалъ онъ, ста­ раясь казаться обыкновеннымъ. — Я что-то расклеился и отдохнуть немножко мнѣ было бы не вредно. Къ тому же мнѣ давно хотѣлось посмотрѣть хвойные по­ садки въ имѣніяхъ князя Шенбурга... — Великолѣпная мысль... — согласился старикъ тихо. — А то ты, дѣйствительно, поосунулся что-то... Прокатись, прокатись... — А къ тебѣ Шура хотѣла пріѣхать погостить пока... — Обо мнѣ ты не безпокойся, голубчикъ... Мы здѣсь въ лѣсу, въ тишинѣ, проживемъ отлично... Поѣзжай съ Богомъ... Сергѣй Ивановичъ быстро собралъ свои чемоданы, но въ послѣдній моментъ у него снова опустились руки и онъ, бросивъ сборы, снова побѣжалъ въ сырую чащу ельника: авось, онъ увидитъ ее... авось случится чудо какое-то, — не можетъ быть, чтобы все такъ кон­ чилось! Но опять и опять ничего, кромѣ новаго яда, не нашелъ онъ у бѣлыхъ стѣнъ обители и, дождавшись темноты, пробрался къ опаленной грозой соснѣ, обы­ скалъ ея пустое, пахнущее древесной прѣлью дупло и вернулся, измокшій подъ осеннимъ дождемъ, домой и не зналъ, что ему дѣлать, ѣхать или не ѣхать. И рас­ крытые чемоданы терпѣливо выжидали его рѣшенія... — А какъ быки ревутъ, Сергѣй Ивановичъ, индо ужасти подобно!.. — сказалъ какъ-то ему на дворѣ со-