b000002288

высунулись и производят безобразие". Ну, наши, конеч- но, войны с французами не хотели, остановились и послали в Париж сейчас же эдаких сведущих людей, чтобы на иесте с французаии обсудить, как и что делать. Осиотрели они все это дело и говорят французаи: „ио- жете, если хотите, облепить наши сваи на ианер статуй всяких, а подпиливать никак не смейте, потоиу это сваи казенные . “ В пахуче - дыинои воздухе взорвался бурный сиех. — Га-га га Тогда вреиена были на счет казны строгие ! . . — кричал кто-то весело. — А вон теперь ми- нистр наш. Кривошеин, гляди-ка, по каким ценам казне шпалы из своих ииений загоняет. .. — Что таи шпалы? — кричал другой. — Он казенную железную дорогу на сто верст удлинил, только бы она имение его захватила. И огреб за землю д ен еж ки ... Все хохотали. И в душе Вани печальной тучкой мысль пронеслась: давно ли папа головой о кровать маиину бился, давно ли горевал Пегасий Иванович по ней, а вот уже оба сиеются — Нет, господа, это, конечно, превосходно, но все же это анекдот! — кричал Струевич. — Но вы напоинили ине, Николай Хрисанфович, один факт из иоей жизни, который стоит тысячи анекдотов... Дело было тоже в Париже. Мой большой друг, герцог Омальский, готовился тогда іс большому путешествию к истокам Нила. .. Встре- тил он меня как-то на катанье в Булонском лесу и говорит: ,.а отчего бы тебе. Никслай Петрович, не про- катиться туда со мной ? . ." — Да будет тебе ахинею-то эту пороть! — крикиул захмелевший Гремин. — Герцог Омальский б ы л ... — Ха-ха-ха.. . — раскатился Струевич. — Как будто я не знаю! . . Это его троюродньій племянник! Он насле- довал все родовое состояние и титул. . Это, я вам доложу. фигура!.. Ну, так*вот и говорит он мне: „а что бы тебе, Николай Петрович, прокатиться туда со иной? Слонов, крокодилов, носорогов там постреляли б ы ... Ну, и жирафов, конечно ... Женщин с собой возьм ем ... А?" „С удовольствием, ваша светлость, — говорю. — Но только после {»гаіи1- ргіх: все мои лучшие скакуны пришли из России и мне не хотелось бы упустить случая пока- зать их парижанаи.. . “ ,,Ну, понятно,— говорит о н .— Так я подожду неиного. . . А ты управляйся тут с дела- м и .. . “ Хорошо . И в о т ... Ваня взглянул нечаянно на отца. Его уже привяд- шее и опьяневшее лицо — оно все еще было красиво — теперь было, как маска мертвая, соколиные глаэа свин- цом тяжелым налились и тупо смотрели точно в пропасть какую. Но он, почувствовав взгляд сына, встряхнулся, засмеялся и сказал Марфуше: — Подай еще вина .. И фруктов, и сыру поострее... — Слушаю . — тихо отвечала Марфуша и Ване по- казалось. что между ней и отцом точно молния какая скользнула, черная, горячая, от которой Марфуша слегка зарумянилась, и, захаатив что-то со стола, поторопилась выдти. Ваня ясно почувствовал игру каких-то темных сил вокруг себя и почему-то встревожился. И в то время, как застолица зашумела вдруг о политике, старый Пега- сий Иванович закричал опять, что князь Владимир Андреич Долгоруков, что на Москве генерал-губернатором сидел, немецкии полукровкаи, Роиановыи, всегда сорок очков вперед дать иожет, что касаеио древности рода и прав на престол российский. Ваня вышел из накуренной комнаты и наткнулся в корридоре на Марфушу, которая украдкой вытирала сл е зы ... Не зная, куда деть себя от беспредметной тоски, Ваня вышел на широкий двор. Там хмурый Василий,