b000002288

даорник, опираясь на иетлу, разговаривал с какии-то иолодыи мужикои; около стоял небольшой иальчугашка в огромном, не по голове картузе, из-под которого вид- нелся только нос его. И мужик, и мальчик были сплошь забрызганы известкой, Мальчик посмотрел на Ваню саоиии голубыми, недоверчивыми пуговками и Ваню точно в сердце что толкнуло. — Тиша! — крикнул он и бросился к своему дере- венскоиу другу. — Как это ты сюда попал ? ! . — А-а, иилай ! . . — просиял в улыбке иужик. — Да. какой же ты большой вырос! И не признаешь.. . Это был Кузьиа Курносый, хресный Тишки. Ваня был чрезвычайно рад им обоим, но его друг исподлобья смотрел на него своими голубыми г.уговками и весь точно окаменел; в этом бледненьком барченке с темными. слегка вьющимися волосами он не то, что не узнал, а не признавал своего закадычного друга, это был для него совсем чужой мальчик, странное существо из како- го-то неведомого, наглухо закрытого для Тишки и враж- дебного мира. — Вот в ученье привез его, в щекатуры. . . — про- должал словоохотливый Кузьма. — Нельзя, надо в дело мальченку произвести.. . Ну, а иежду протчим пристает: сведи да сведи иеня благоприятеля иоего московского повидать... Ну, что ты будешь делать — надо свести, думаю. Вот и пришли. .. Ничего, повидайтесь. .. — Да ты пойдем э дом. .. — взволнованный и ра- достный, говорил Ваня. — Книжки иои все посиотришь — есть очень интересные и с картинками... — Не, книжками ему займаться н ек о л и ... — за- смеялся Кузьма.—Потому мы прямо со стройки .. . Сичас надо будет на работу становиться. Погляди-ка, как твой приятель-то угваздался! Нельзя; щ екатур ... Ваня сразу опечалился: опять он почувствовал глухую враждебную силу, которая отнимает у него милых людей, неизвестно зачем. И было еиу грустно, что Тишка так по-новому, отчужденно сиотрит на него своими голубыми пуговками. Никакими способами нельзя было вытянуть из старого друга ни единого слова. Чувство- валось, что Тишка хочет сказать что - нибудь, но не может, скованный своим сиущениеи и какии - то не- довериеи к своему старому другу. И, когда, уходя, от калитки Тишка бросил на Ваню исподлобья застенчивый, отчужденный взгляд, Ване стало больно. И больше Тишка никогда не просил своего хрестного сходить к Ване, а когда Кузьма, удивленный, спрашИвал своего крестника: — Ну, когда жа мы в гости - то к твоему благопри- ятелю пойдем? — Тишка хнурился, начинал сопеть и с притворной грубостью отвечал: — Ну, вот еще ! . . Больно нужно. .. Но и в Тишкинои сердце щ енило ...