b000002288

И кого-кого только ни видал Ваня за этим обильно заставленным всякой снедью и дорогими винами столом! Чего - чего ни слыхал он т у т ! . . Вся бескрайная русская жизнь играла иногоцветно пред нии в этих шумных беседах. Он не. понимал и десятой части того, что го- ворилось, но эти речи как-то саии собой складывались в его душу на потом. Вот коренастый, косоглазый, длинноволосый Плева- ко, ставший после процесса закадычным другои Никиты Ивановича. Он шуиит, кричит, хохочет, сыплет прибаут- каии и то-и-дело прикладывается к пузатой бутылочке охотницкой иадеры Вот Рыбаков, знаиенитый артист Малого театра, который любит бывать среди купчиков - голубчиков и потоиу, что тут находит он яркий материал для своих ролей, и потому, что русскому сердцу его мила эта шумная, озориая компания . Вот приехавший иэ Окшинска поразветриться и, если можно, приэанять малую толику у Никиты Ивановича прогорелый барин. Теперь он уже эемский начальник, человек, в руках которого сосредоточены судьбы тысяч и тысяч крестьян, которых он может хоть казнить, — розгами — хоть ми- ловать. Вот, презрительно повернувшись к нему боком, сидит шуиный, огроиный Пегасий Иванович с своей сивой бородой... — Да, да, любит тебя, Николай Хрисанфович, Москва, говорить нечего! — кричит Плевако Рыбакову. — И с то и т ... — Бсть за что! — подтверждает Пегасий Иванович — Да. д а . . . — подтверждает развязный Горденко, ставший уже юрис-консультои торгового доиа. — Ваше здоровье. дорогой Николай Хрисанфович ! . . — Пьеи за здоровье великого артиста! — разглажи- вая свои висячие. казацкие усы, возглашает Струевич. Рыбаков, поблескивая своиии умными глазками, с улыбкой чокается со всеми. Среди богатых купцов всегда крутятся подозритель- ные фигуры, которых Москва очень метко эвала „при- певающими“ . Среди этих „припевающих" с треском выделялся Струевич. Это был маленький, сухенький человек с казацкими усами Он брал у своих покрови- телей разные мелкие — крупных никто ему не доверял — судебные дела, в грамоте он был не совсем тверд, но на своем пиджачке шикарно носил Георгия, за что он был раэ отправлен каким-то сердитым генералом в уча- сток, так как Георгий был прицеплен у него не по ора- вилам. Он рассказывал всем о своих огромных богат- ствах в Восточной Сибири, которые скоро вернутся к нему, — процесс проходит уже последние инстанции — о своем кровном родстве с сербским короум Миланом, но шинель его, по ядовитому вьіражению купцов, была „на рыбьем меху“ , ,.ветром подбита'* и часто, когда было нужно заплатить извозчику, оказывалось, что Струе- вич эабыл деньгн дома. И он расскаэывал купцам, как этого вот заиечательного дога подарил еиу, саи великий герцог Гессен - Дариштадский— теперь собака несколько стесняет его и он охотно уступил бы ее хорошеиу человеку за пятьсот рублей. Он рассказывал, как а прошлои году он дрался в Булонском лесу на дуэли с виконтом Мопассан-де-Монтэпеном и ранил его опасно в голову, так что ему пришлось даже бежать скорее в Англию, где на Дерби скакали его жеребцы, получав шие там всегда только первые п ри зы ... И до того уверенно гнул он все это, что в души купцов закрады- валось сомнение: чорт его знает, а вдруг правда?!. Не менее ярок был и сосед Струевича по застолице, знаменитый на всю Москву Алексей Васильевич Греиин, иогучий, но уже несколько обрюзгший красавец с жгу-