b000002288

— Пьет? — И в рот не берет, Нихита Иваныч. Хороший парень: и не курит, и в карты не и г р а е т ... Все хвалят .. Молчание. Ходатая прошибает пот. Ну, хорошо, иди. . .— говорит, наконец, хозяин. — Я справлюсь... И начинается пытка: проходит неделя, проходит другая, иясоед идет к концу. а хоэяин молчит. Наконец, во флигеле слышится давно желанное: — Коробова к хоэяину!.. Коробов, конечно, вырастает, как лист перед травой — Ну, я справлялся . говорит хоэяин. — Парня, в саиои деле, хвалят. Сколько? — Рубликов пятьсот надо бы, Никита Иваныч. . . — обиирая, эаискивающе говорит Коробов. — Сколько?!— будто бы очень изумляясь, повора- чивается к неиу хоэяин. Пятьсот, Никита Иваныч.. — спотыкается тот. — Пошить то, се надо, да наличными обещали т р и с т а ... Нельэя, п ро сят... — Мало ли что кто просит! . . Сватался бы тогда к Савве Морозову, тот, может, и весь миллион отвалил бы . . . — Они сами, Никита Иванович, осмелюсь сказать, люди с естью, так и не хочется очень уж бедниться. .. Но, поиучив, сколько следует, — „чтобы чувствовал“ Никита Иванович обыкнсвенно заканчивал дело тем, что вынимал бумажник, отсчитывал деньги и говорил: — Ну, запиши т а м ... Да эря денег не мотайте: пригодятся... — Помилуйте, Никита Иваныч! Да нешто мы не понимаем? . . Но бывало и иначе. Звали Коробова к хозяину. Тот являлся ни жив, ни мертв. — Ну, справлялся я . . . — говорит хозяин. — Парень пустой, говорят хозяева. Это дело бросить н ад о ... Выдать не трудно, а потом реветь б уд е т ... И те, потужив. повздыхав, поплакав, дело бросали и искали для своей Надёнки партии более серьез- ной ! И если кто из служащих уиирал у Никиты Ивано- вича, — несиотря на строгий панинский порядок, люди у него живали подолгу— то он устраивал торжественные похороны и на поминки звал всех своих приятелей и постоянных покупщиков: „Петр Семенов мой помер — приезжай п ом януть ...“ И те приезжали, пробовали кутьи и дьякон перед обычной выпивкой сотрясал стекла и души „вечной памятью", и все ели блины с зернистой икрой и раковый суп, и осетров саженных, и миндальный кисель, и очень обильно сдабривали все это всякиии водками и винами так, что к концу поминального обеда за столами стоял сбыкновенно веселый галдеж, а к ночи лакеи рассаживали поминальщиков по экипажам; самим тем было бы это уже не под силу. И родствен- ники покойника умиленно говорили: — Вот спасибо Никите Иванычу. . Дай ему, Гос- поди, доброго здоровья! Уж так хорошо, т а к -т о хорошо помянул Петра Семеныча, что и сказать н е л ь з я !.. И они просили хозяина не оставить сирот, и тот не оставлял: кого определяли в городское училище, кого заиуж выдавали, коиу место в богадельне по- куп али ... Александр Митрич или попросту Шарухин, главный поверенный торгового дома в Москве, угрюмый мещанин из Устюжны с глухим кашлем и замогильныи голосои, с крутыи выговорои на о, в субботу, когда по большоиу