b000002288

Но ужасный день, когда Ваня должен был покинуть родные шири, в которые он так врос душой, и своего любимца, Пегашку, и кроткую Белянку, и эакадычного друга своего, Тишку, и других босоногих приятелей своих, и светлую Окшу — пришел: настало вреия учить- ся. И как же он плакал. как он надрывался, прощаясь со всеи »тии ! Как эаливался, провожая его, Т иш к а !.. Добрый Пегашка повеэ в последний раз его на полу- станок и поеэд поичал его в постылую Москву. Един- ственным утешением ему было то, что старая Клиневна, к которой он так привяэался, шла с ним в ссылку вм есте... Никита Иванович эа ато время крепко переменился. Первое, острое горе прошло, рана стала эатягиваться, но угрюм он стал, раэдражителен и как-то горек. И пил о н ... Потом и женщины появились, но мимолетно: выпил иэ чаши и — оттолкнул в тоске прочь. .. Порядок в доме и в деле царил попрежнему суровый. Большинство служащих даже и жило тут же, во дворе, во флигеле, чтобы от хоэяйского глаэа ничего скрытого не было. Ваня легко сходился с ними и покровитель- ствовал ии. Старые друэья его все исчезли: и Гаврила, и Ефим. кучер, с его рассказаии о белои генерале, и Судорга, и пестрый кобелек Шарик, и почти все прежние поденшики . . Но появились у него вскоре и новые друзья. Вот старый. бритый солдат Василий, дворник. Он прошел ужасои старой каэариы, энал шпицрутены, видел, как солдаты умирали под палками. Василий был неразго- ворчив, держался особняком, никого не подпуская к себе близко, и часто унывно мурлыкал какую - нибудь солдатскую песню, вроде: А »от Тунджи долина, Где кровь лилась рекой, Гле храбрая дружина Дралась эа край родной . . . На месте Ефима был теперь Иван Каширин, слав- ный мужик с черной ассирийской бородой. Когда он говорил, — он говорил с трудом от крайней эастенчиво- сти — то от усилия он закрывал глаза. У него была большая семья и жилось ему тяжеленько. И Ваня смотрел на него печальными глазами: он хотел бы помочь ему, но не знал, к а к ... Нравился ему и толстый, ленивый Владимиров, один из конторщиков, ходивший и зиму, и лето в валенках и ситцевой рубахе на - выпуск и часто не разбиравший то, что он сам только что записал в свои толстые книги, и кроткий, но бестолковый тверяк- приказчик, Павел Иваныч, и толстая повариха Анисья — он с простыми людьми сходился очень быстро.. . И под внешне - строгими нравами этини царила большая еще патриархальность. Если кто-нибудь из служащих собирался женить сына или просватал дочь, то он, крепко робея, являлся к Никите Ивановичу, становился в дверях его огроиного кабинета и тихонько кашлял. — Ну, в чен тан дело ? — вьідержав его, сколько нужно, спрашивал суровый хоэяин. — Надёнку я просватал, Никита И ваны ч ... — За кого? — понолчав. спрашивал хозяин. — За одного эеиляка, Никита И ваны ч ... Служит конторщиком у Цинделя, сорок рублей получает, а к тому же и наградные еще. В деревне дом хороший... И один сын у о т ц а .. .