b000002288

оый окшинцы блюли строго, беэ лукавства. Ели все только кислую капусту, редьку, пустые щи. Животом страдали мнагие и к концу поста худели все. А суровая баушка, встав эатемно, ходила по всему дому и бокотала: — Ишь, ободрало бы вас, дрыхнуть - то гораэды ! Вставайте, все вставайте на моленье... И все, сонные. вставали пред слабо освещенными свечечкой и лаипадой богаии, и. перебирая старые кожаные лестовки, били бесчисленные поклоны в пес- тренькие подрушники и эевали. Но баушка не давала пощады никому, ни староиу. ни малому. И попы с погоста, уже тверезые, ходили из дома в дом с постной молитвой... Уныло и тяжело было бы для ребенка это время сурового поста. если бы как раз в эти дни не начина- лось пробуждение русской весны. Всей своей маленькой душой Ваня восторженно пил ее ослепительно - наряд- ную сказку: слушал нежный перезвон жемчужных капелей, радовался иутныи ручьяи, что, сверкая на солнце, бурлили по всеи долкаи и ниэинкаи, и караулил на первой. желто-бурой, лохиатой проталине первого грача. А таи, чуть прошли сорок мучеников, понеслась с юга стаями и всякая другая птица: точно вот кто развязал там огромный мешок с этой милой, говорливой тварью и она, пьяная от радости. понеслась на далекий север. Вот у стареньких, сереньких скворешниц уже журчат, подрагивая крылышками, лазоревые скворцы и несутся под дымными облакаии с говором стройные ключи гусей, и трубят победно журавли, и кувыркаются с плачем над залитыми лугами чибисы. и заблеял в сумеркц, когда загорается над темныии лесами первая. эеленая звеэда, дикий барашек, бекас, и залился в солнечной вышине невилимый жаворонок А какое это счастье бегать по еще влажной, но уже согревающейся земле босиком! . . „Что это ты ? Рай так можно ? Просту- дишься и поирешь. . “ — волнуется старая Клиневна. Но это только снешно: что такое простудишься, что когда за плечами крылья, а в душе жить, счастье дышать этим видеть пробуждение земли, ступнями, мягкую, живую, свежим счастье теплую, такое помрешь, солнце, счастье ветром, счастье чувствовать ее ласковую! И вдруг после скорбного затишья Страстной недели сразу в звоне победном, что доносится отовсюду из - за синих песов, бесчисленными алыми цветами крашеных яичек расцвела Пасха таинственная, Пасха, когда люди целуются, когда даже солнышко ликует в бездонном небе. Ребята, подстриженные, в новых. пахучих ку- мачевых рубахах, босиком, веселыми козлами носятся по деревне и на речку, и в лес, катают по просохшим уже луговинам крашеные яйца и объедаются всякой всячиной не только дома, но и в лесу и в полях, где они отыскивают „шишки" — иолодые побеги хвоща — и молодой щавель, и земляные орехи. Животы иногда режет нестерпимо, но кто же станет обращать на это внимание: порежет и перестанет, а упустишь шишки, не воротишь: весна коротка! . . И вот уже в чуть дымящихся нежным парком полях появились первые пахари, и, как невеста, пышно обрядилась белыми цветами черемуха душистая. и в одну ночь, после теплого дождика, преобразились в старом панинском саду раскидистые яблони, и точно молокон облился вишенник, а в лугах — что за свежесть, что за запахи, что за раздолье упоительное! . . Из Москвы с теплом приехали опять с няней сестры, но только две: маленькая Саша ушла к маме на Калит- ники. Исчезновение крошки повергает Ваню в столбняк, но земля кипит жизнью и для смерти нет теперь места