b000002288

Кроме того в семье жила попрежнему тихая, глухая Клиневна. беэответная баба, которую шпыняли все. У нее был сын Вася, которого Никита Иванович определил было к своему делу в Москве. Но Вася с очень ранних лет °бнаружил чреэвычайную склонность к трактирам и биллиардаи и часто в виде эпитеиии был высылаеи дядинькой в Раменье, под начал суровой баушки. И тогда у Паниных горячая работа превращалась в настоя- щее самоистяэание: дядя Прокофий хотел показать иосквичу, что цена ему грош, а Вася не желал перед дядюшкои ударить лицом в грязь и, в работе ядовитый, не т°лько от дядюшки не отставал, но часто давал ему сорок очков вперед и вгонял его в мыло. И вся деревня грохотала над этии их вечным состязанием в молодечестве деревенском Была еще у Клиневны дочь Аннушка, но ее выдали эамуж за .одного косника, и они пересели- лись в благодатную Сибирь. И как то само собой случилось так, что девочки остались под наблюдением няни. а Ваня отошел в ведение Клиневны. Она крала дпя него у баушки крыжовник. я локи, репу, а-вечером. на сон грядущий, расскаэывала ему о эагробной жизни - в этом деле она была чрезвы- 4 0 т° чно 0СвеД°млена Она вполголоса грустно ри- совала Ване муки грешников. которые, корчась в огне, с тоскои надрывнои взьівают к своим родителям: И эіѵем вы нас породили. На роду бы нас задавили . . . Вся деревня относилась к московскии гостям тепло ласково, гладипа Ваню заскоруэлой рукой по головке и хвалила его папашу: — Орел! . . Эва сколько около его народу-то корйит- ся • Что мы- обломы. делали, куды бы без таких людей делись? Даи ему, Господи, доброго здоровья!.. И Ване были приятны и эти похвалы, и эти люди. Не любил он только, как и все ребята, старого и эамкнутого Федора Миколаича, знахаря, с его волосатым лицом и лысиной во всю голову. Стоило старику появиться на у л и ц е , — обязательно в валенках и полушубке в накидку — как все ребята начинали прыгать, кривляться и кричать: Дедушка лысай Поарался с крысай ! . . И старик грозил им издали подогом. Ваня из мо- лодечества участвовал в этих представлениях, но потом ему всегда было стыдно. Не раз в праздники ездил он в Малиновы Луга, но там ему не нравилось: дядя Константин и тетя Матрена были ласковы с ним, обкармливали его всякой всячиной, но между их раскормленной и избалованной детворой и Ваней моста от души к душе не перекидывалось. И Ваня сказал своей Клиневне. что „деревенские лучше“ . А в особенности полюбил он Тишку Полякова. Отец Тишки в год сгорел на точилах в Малиновых Лугах и семья его жила в большой нужде. и Ваня жалел его, и вместе с ним с головой ушел в деревенскую жизнь. Рожденный в графском особняке, среди шелковой мебели и всяческого изобилия. бледненький и слабый, он с необычайной быстротой превратился в крепкого деревен- ского парнишку в красной рубашенке, с нечесанной — некогда! — головой, который бесстрашно объедался зеле- ным крыжовником и хоть двадцать раз в день мог купаться до синевы в речушке под деревней, лазить по деревьям и застрехам, зорить галочьи гнеэда, печь на выгоне краденую картошку, — всякому порядочному че- ловеку известно, что вкусна только краденая картошка— закатиться в дальние леса по грибы, попасть под жесто- кую грозу и вымокнуть до костей — Ничего, пущай помочит — спокойно говорят взрослые. — Скореа выростешь. ..