b000002288

А если Ваня хнычет от страшной рези в желудке,__ краденой репы объелся — то ему спокойно говорят: — Ничего, до сварьбы заживет . . Поорет маненько и перестанет, дело детское, чево т а м ... При усердной помощи Вани — он поиогал не только своим, но и чужим — Раменье покончило с ближайшими покосами в Подбортье, на Лешихе, на Мокруше и все, возбужденные, начинают сборы на настоящие большие покосы, в заливные луга по Окше. И вот Ваня, заго- релый, как подосиновик, уже трясется с кем - нибудь на телеге, от которой чудесно пахнет деготьком и теплой пылью. И не может он досыта наглядеться на пышные, пойменные покосы, на зту непролазную урему с ее сладкой малиной, крупной и сочной смородиной, и неодо- лимо влекут его к себе этй дремлющие озерки, заткан- ные всякими водорослями, в которых живут и жирные караси, и невидимые утиные выводки. И перебивает он граблями пахучие валы свежего сена, и спит на мягких копнах, и никак не надышится, не наслушается, не насиотрится, не упьется досыта этой святой ширью, этой святой волей! Откосились, сиетали высокие стога, огородйли их от скотины высокими пряслами и вот вся деревня уже рвет и мечет в нестерпимо жарком море поспевшей ржи, где прячутся синие, душистые васильки и, как звездочки, горят алые гвоздики. Нестерпимо томит жара, и кислый квас, согревшийся в берестяном бураке, никак не утоляет палящей жажды, и Ваня и наслаждается, и изнемогает, и бедная Клиневна, ото- рвав полчаса у совершенно необходимого полдневного отдыха, набирает ему в соседнем перелеске эемляники или черники, укладывает его спать на снопах в тени только что сложенного крестца А свечереет, посвежеет, он помогает таскать снопы и, когда телега нагружена