b000002288

прислушался опять к Сереге, который никак не мог остановиться: — Они объясняли происходящую идейную бурю в моих духовных недрах плодом неуравновешенности в отношении несамостоятельности, бредом легкомыслия... Но это было совсем другое: не зигзагообразные шалости кипучей молодости, а вполне серьезное, глубокое, идейно - политическое давяение. Я твердо убежден в том, что мужицкая стихия по мере сйоего созревания. — Ну, я готова. . . — Но до города ведь шестнадцать в е р с т ... — ска- зал Ваня. — Хотите, я возьму с завода лошадей и увезу вас ? — Ни за что! воскликнула Тамарочка. — Мы пойдем пешком, поймой. Мне все это так редко ведь приходится видеть. Но как, как счастлива я, что встретила вас ! . . Идемте Солнечная, пахучая, уже покрытая стогами • велика- нами и опоясанная далями синими пойма поглотила их. Тамарочка от ходьбы разрумянилась, похорошела нестер- пимо и при взгляде на нее у Вани просто голова кру- гом шла. Можно в жизни любить много раз, но только раз жарко говорит сердце: это она, единственная! И Ваня вдруг узнал, что единств^ная его — вот. И он молчал, слушая отдаленный теперь спор голос^в в сердце. Теперь - то, во всяком случае, было ясно, что все пути его жизни ведут к этим маленьким, хорошень- ким ножкам, которые так неуверенно, по - городскому, перебирали по этим колеистым пойменным дорогам — Но что же вы молчите ? ! — удивленно восклик- нула вдруг Тамарочка. — Хорош кавалер ! . . — Я вспоминаю наши детские годы, Там арочка... — сказал Ваня сердечно, подняв на нее свои строгие, теперь согревшиеся г л а з а .— Знаете ли вы, что я . . . то гд а ... что вы были ... моей первой любовью ? Она улыбнулась. — Но что значит п е р в о й любовью ? — с ударе- нием спросила она. — А сколько же раз вы вообще любили ? Он смутился. — Нет, я хочу знать непременно . .—повторила она. Он молчал. — Но ваше молчание очень красноречиво! — дрог- нула она своим нежным голоском. — Я недостоин вас, Тамарочка . . . — сказал он печально.