b000002288

угрюио. Кто он был, откуда, никто об этои не знал, но потихоньку поговаривали, что раньше был он „офицером". В чем-то он будто по службе проштрафился крепко, его прогнали и вот постепенно доехал он и до „золотой роты'', как звала в насмешку сытая Москва этих обо- рванных людей. На работах ограничивался Зверь лишь сухими распоряжениями да крутой руганью. В нем ра- бочие ценили то, что он не давал приказчикам очень уж напирать на рабочих. Его побаивались и приказчики: чорт его энает, того и гляди пырнет чем, а то и склад з ап а л и т ... Занятен был Степка Титехтур, тщедушный солдат средних лет с козлиной бородой и с обрезанными ушами: еще на службе текинцы отрезали. Титехтуром, то-есть, ар- хитектором, рабочие звали его за его большие способности к рисованию и неугасимую страсть к всяким изобрете- ниям. Когда напивался он пьяным, то, лежа на опил- ках в складу, — они жили в складу и лето,. и зиму, ночуя под штабелями, под рогожками: большинство из них были беспаспортные— он вслух мечтал о таком колесе, которое могло бы вечно вертеться без воды, без ветра, без пару, а само собой, а то придумывал аппарат для обваривания кипятком неприятеля или паровоз, который ходил бы без огня, а пружиной, как часы. . . Митьке Завей - Горе около тридцати. Он высок ростом, красив. Пьянство, обычный порок золотой роты, еще не успело исковеркать человеческого облика в нем. На нем клетчатый пиджачишка и косоворотка, а по рваному жилету струнтся медная, ярко начищенная цепь — беэ часов, которые, по словам Митьки, отданы в починку. Митька был сыном богатого по - деревенски мужика - туляка Не успел он притти домой из сол- датчины, как помер его отец, и Митька стал полным хозяином всему. Избалованный каэармой, узнавший все прелести столичной жизни, Митька разом уговорил свою мать, шалую бабу, покончить с деревней, распродать как попало все обзаведение крестьянское, запер дом и уе- хал в Москву. Там, поосмотревшись, он купил небольшую колониальную лавченку и посадил безграмотную мать торговать, а сам ударился по циркам и по трактирам с мамзелями. Одевался он щеголем, брюки навыпуск и ходил по зимам в лисьей шубе. Подвыпив, Митька ра- зыскивал какого - нибудь оборванца. — Эй ты, шентрапа! — громко, так, чтобы все слы- шали, спрашивал он его. — Сколько возьмешь, чтобы я тебе по рылу съездил ? — Изо всей силы или так только, для виду ? — спрашивал тот. — За свои деньги мы можем получить и полное удовольствие! — Кады так — три рубли ... — Держись I Оборванец летит с ног. — Сколько ты сказал?— громко спрашивает Митька. — Зелененькую .. . — держась обеими руками за щеку, угрюмо отвечал тот. — Получай пятерку 1 И, (*ордо выбросив бумажку, Митька удаляется, наслаждаясь произведенным на публику впечатлением. Дела лавченки шли хуже и хуже и ее пришлось эакрыть. Митька купил несколько лошадей и стад работать на лесных складах с таким успехом, что чрез два года у него не стало ни лошадей, ни денег, ни лксьей шубы. Матери пришлось уехать в деревню. Бить по рылу, ездить по трактирам и циркам стало не на что м скоро Митька попал в золотую роту. Но фан-