b000002288

Чрез несколько минут вошел в комнату Вани очень странный субъект. На вид ему было лет под тридцать. Лицо его было простонародное. грубоватое, с реденькой белесой бородкой, но глаза смотрели вдумчиво и умно. Волосы были длинные, как у студента - народника, и не очень опрятные. Одет он был по - городскому, но очень бедно, ботинки „просили каши“ и в руках он вертел мягкую шляпенку с широкими полями Цто вам угодно ? — поднялся ему навстречу Ваня. Дельце есть н ебольш ое...— отвечал тот. Да и так познакомиться с земляком захотелось.. Молва о вас по народу идет больш ая... — Вот что. .. А я и не знал. Садитесь, пожалуй- ста . _ сказал Ваня — Что же, собственно, говорят обо мне? — Говорят. что хоша и из Паниных, а поклонист .очень. . — улыбнулся гость, садясь. — Ну и нуждающим помогаете. . Плохого ничего не слышно. опрть слабо улыбнулся он. — А вы из здешних крестьян? — спросип Ваня. Да, я из У л а н к и ...— отвечал тот. — А можно ли меня крестьянином величать, этого я не зн аю .. Я с молодых лет в город отдан был, в трактире сперва мальчишкой на побегушках был, а потом половым... А потом раздумапся немного и решил, что все это пустое, все бросип и в деревню к себе вернулся. — Так, значит, теперь хозяйничаете на земле? — Нет, я ничего не делаю. .У — Т о -е с т ь , как ничего? — Так. ничего... Я считаю, что если людям на земле живется так плохо, то это происходит, главным образом, от работы ... Работа есть борьба, — с людьми, с.природой — а борьба есть источник всех зол. Если бы человек довольствовался только необходимым, то земля и без работы дала бы ему все, что яуж но ... Живут же животные и птицы! И мы могли бы питаться орехами, грибами. ягодами. корнями. медом от диких пчел и прочее Нет. впрочем, мед тоже не годится—тогда нужна борьба с пчеламй . А борьбу надо прекратить всю. .. — Вы не сторонник Толстого? — Нисколько. Я Толстова не одобряю: слишком много пишет, слишком много суеты разводит. .. Ничего этого не нужно. . . Но — улыбнулся он задушевной улыбкой — Толстова - то вот я браню, а сам тоже за писание взялся: зудит и зудит вот с людьми переговорить по душ ам ... По этому делу и пришел я к вам посове- тываться. . . И он вьітащил из бокового кармана своего пиджачка жалкую, мятую рукопись на самой дешевой бумаге. Ваня невольно весь съежился: тогда, под влиянием оглуши- тельного успеха Горького, вышедшего из низов, писатели из народа росли буквально, как грибы. и Ване уже не раз приходилось сталкиваться с этими жалкими потугами на литературу. — Оставьте, если хоти те.. — сказал он. — Я про- смотрю. Но, в конце концов, какой ж е я с у д ь я ? Лучше вам обратиться бы к какому - нибудь писателю — ну, хоть к тому же Горькому. . . — Писал я ему в Питер да он ничего мне не ответил сказап гость. — И оставить рукописи я вам не могу — она у меня единственная. Да и почерк у