b000002288

И он не делал той ошибки, которую делали до него миллионы просвещенных людей, которые народом назы- вали почему-то только крестьянство. Он понимал, что народ это все: и его отец народ, и он сам народ, и впустую иронический учитель Василий Николаевич народ, и пьяные попы, и себе на уме игумен, в с е ... И если учитель со своими латинскими гвоздиками был смешен. — Ваня скоро оставил всякие попытки сближения с ним: тот все какую-то роль играть хотел, а это было окучно — то, с другой стороны, он мог целые дни проводить около перевозчика Мирона Офени. С молоду Мирон был коробейником. Нагрузив на спину короб, в котором были ситцы, платки, мыло, ко- пеечные книжки про Бову королевича, про разбойника Чуркина, про Сергия Преподобного, пояски с молитвой, колечки для девок оловянные и медные, Мирон нетороп- ливо, вразвалочку, бродил по Руси вдоль и поперек. И в то время, как одни, вроде сердитого старика, искали так ногами большой правды, другие, как Леухин, из этих скитаний приносили домой распаленную жадность и всякие жульнические фокусы, и озлобление бескрайное Мирон, как был, так и остался простым, тихим человеч- ком, который был весь в этой его сияющей людям на- встречу улыбке и в этом его обращении ласковом ко всем без различия: „парюженька. . ах, ты мой парюжень- ка ! . . “ И Ваня быстро подметил: Мирон не боялся людей, не прятался от них. принимал их с покорностью, но все же больше любил он быть у себя на перевозе. а то в заводи где нибудь со своими жерлицами, в сторонке. Около тихого Мирона жизнь делалась похожей на какую - то нежную акеарель. в которой все одно к другоиу, складно пригнано. а если иногда что и не совсем складно, то не стоит связываться, не стоит „возжаться". И с Мироном было легко ио лч ать ... Душа Мирона пред- ставлялась иногда Ване тихой, простенькой лампадочкой, которая мирно светит и греет всем из своего уголка. И это, видиио, чувствовал не один Еііня: дети рабочих с завода и из окрестных деревень тсрчали около землянки перевозчика по целым дням — А правда ли, сказывают, что папаша твой здесь данбу да мост через реку строить хочет ? —1 спросил Мирон, скользя с Ваней задремавшей рекой в легком ботничке. — Не зн аю ... Не слыхал. — отвечал Ваня, лю- буясь золотым вечером. — Это, верно, Константин Сер- геевич придумал... — Ну, тогда ине, парюженька, каюк будет с иоии пароиои — улыбнулся Мирон. — Ничего, рыбачить буду А то, иожет, должность какую при иосте дадут — иожет, сторожеи, ножет, еще ч е г о ... Офеня неторопливо осмотрел расставленные им по реке жерлицьі, забрал небогатую добычу — с тех пор, как над рекой зашумел завод, рыба в реке быстро пошла на убыль— и они снова вернулись на перевоз, где, около крошечной землянки, валялись на песке ребята. — Эй, перевозчик! — послышалось с того берега, из поймы. — Эй ! — отозвался Мирон. — Давай лооодку! .. — Сичааас! — Дяденька Мирон, пусти, мы съ е зд им ... — по- вскакали ребята. — Это Мамонт кричит. .. — Ну-к што жа, поезжайте . — сразу согласился Мирон. — Только чур, без озорства у меня! . . А то еше утопнете Ребята бросились к точно доисторической, густо обмазанной смолой лодке и, вразнобой брызгая веслами, пошли на луг.рвую сторону, а Мирон пристроился у входа