b000002288

Иисус был предан Иудой . . “ И надпись добавляла: „а прислал те безценные вещи в обитель Государь и Царь Великий Князь Иоанн Васильевич всея России и строили тот крест повелением его царским, а писали тот крест Господень и мусиею писан теми ссыльными греки в мо- настыре преподобного.. . “ А дальше, в свете многочис- ленных лампад, горела и сверкала драгоценными камнями чудотворная икона, та самая, которая явилась в старину на месте сем схимнику Антонию, возвещая волю Господ- ню, чтобы тут построена была обитель. Пред иконой стояла на коленях старушка с холщевой сумочкой на боку. На изможденном, морщинистом лице нищей лежа- ла глубокая скорбь, а из ввалившихся, потухших глаз с красными веками, устремленных с пламенной верой на образ, одна за другой катились тяжелые слезы. Рядом с ней стояла белокурая, чумазая девочка лет четырех с миловидным, но бледненьким личиком, тоже вся в лох- мотьях и, глядя исподлобья синими, как васильки, гла- зами, любовалась игрой бриллиантов на и кон е... Посещение старого монастыря и в особенности встреча с этим колючим, сердитым стариком, который пришел к заключению, что человеку надо снять те наря- ды, в которых он, как актер. ведет дешевый водевиль всемирной истории, еще более разожгла в душе Вани желание узнать народ ближе, с головой погрузиться в море народное, в глубине которого он с несомненностью угадывал теперь редчайшие и драгоценнейшие жемчуга. У него вообще была очень сильна тяга к новым людям — свойство, не чуждое и людям пожилым. Ему все казалось, что новый человек энает что-то такое, чего он еще не знает, обладает тайной, ему еще не открытой, особенной, исчерпывающей. И, действительно, иногда случалось, что он находил у челоЬека какую нибудь зо- лотую крупинку правды, но только крупинку. А сложить все эти крупинки в одну огромную, вселенскую правду ни люди, ни он сам как-то не умели.. . Сперва он установил - было порядок дня для себя: утром серьезное чтение; после раннего обеда — прогулка, вечером дневник и вообще всякие записи Но очень скоро порядок этот опрокинулся и Ваня все больше и больше времени проводил среди людей. И если — в этом он убедился очень скоро — народ даже отдаленно не походил на тот иконостас, который сотворили из него . народники, то, во всяком случае, в нем, несмотря на всю его серость, корявость, темноту, забитость, пьянство, встречались души большие и смелые и умы такие, кото- рым могли бы позавидовать и люди образованные.