b000002288

бряный балдахин с перьями. конь генерала под черной попоной, толпа черных родственников и стройные ряды войск. И эвенят пушки на своих лафетах, и рокочут барабаны, а в маленьких душах — восторг: оказывается, и смерть иожно сделать красивой. И Ваня стреиглав летит к своему другу, кучеру Ефиму: Ефии, Ефим, скорее- генерала хоронят! Да уж слышу, слышу. . . — отзывается добродушно Ефим. — Надо поглядеть. .. И оба выходят к воротам. А ты слышишь, что трубы-то выговаривают ? _ спрашивает Ефим. — А что? — поднимает на него глаза Ваня. — Ты послушай-ка хорошенько. .. — говорит он и тихонько подпевает трубаи: ~ „Куды ты*ошел ? Что ты ел и пил?..** Слышишь? А барабаны отвечают ии: ,,в тартарары. в тартарары .. .** И. когда потом, покрывая рокот города. иэдали до- носятся пушечные залпы, все почтительно слушают их и несколько завидуют мертвому генералу: какой почет! Стало быть. эаслужил вот человек ... А дети опять уже на окнах: — Мы посылаем тебе разносчика с мороженыи! — А я ван — околодочного ! Но что значит околодочный и мороженое в сравне- нии с похоронами генерала?! И даже когда потом воиска возвращались с похорон н девочки радостно и гордо возвещали брату. ,.Мы тебе посылаем солдатов!-*, то и этот подарок уже не имел прежней цены: нет нузыки, нет рокочущих барабанов. зовущих генерала в тартарары. нет прелести новизны С глухой болью вспомнились Ване те, другие похороны — воспоминание о них обво- лакивалось все более и более какою-то нежной паутинкой — п Ваня снова тащится в каретник, чтобы побеседовать с Ефимом о генералах: Ефим в качестве фитьфебеля Фанагорийского полка сделал балканский поход и принес с Балкан две пули, одну в плече, другую в ляжке. — И генералы тоже бывают. братец ты мой, раэ- ные .. — говорил Ефим, ловко обтирая мокрой тряпкой лакированные крылья приятно пахнуших экипажей. — Есть и похуже, есть и полутче Есть такие, которые на солдата, как на скотину, смотрют, а есть и такие, которые солдата пожаливают. — А на что они, генералы ? — спрашивал Ваня. — Как на ч т о ?— бросив работу, с удивлением смо- трел Ефин на своего наленького друга.—Вот так сиорозил ты, братец! Генерал это первеющий человек в нашеи деле. . . Без генерала все вверх тормашками пойдет, потоиу на еи все стоит. Задунал он, скажен к прииеру, то или другое и сичас приказ полковоиу коиандеру, а тот — батальонным, а те — ротным, а те — взводныи и готсво. Как же ножно без генерала? Ну, нежду протчии и пронежду их есть тоже люди без всякого рассуждения. Приподняв иогучей, волосатой рукой своей кузов коляски и попробовав, хорошо ли сназаны колеса, Ефии, не оставляя дела, продолжал: — Ну, только одно иожно сказать: никогда не было пронежду ниии такого человека, как покойный Михайла Митрич Скобелев, царство еиу небесное Иной раз в бою так приходилось трудно, что хоть ложись вот да поиирай, а как только появится он на своем белом коне, все как рукой, бывало, снимет. Скажи слово и сичас же все и в огонь и в воду! Вот как уважал его солдат.. — дрогнул голосом Ефим и в глазах его стало иокро. — Помню. под Шипкой, снотр он нан исделал. Убитых в полку не есть числа, голодные это все,