b000002288

На другое утро Ваня попросил себе у Каскянкина Сергеича лошадь до Раиенья. Подождал бы ианенько, пока обсохнет.. . — сказал т о т . Грязища невылазная в е з д е .. Ну, а ежели не терпится, я прикажу сейчас заложить тройку. — Только, пожалуйста. не тройку. . сказал Ваня. Я не люблю, когда на меня глаза п я л я т ... С меня хватит одной лошади и простого тарантаса. . . Каскянкин Сергеич захохотал. — Если Панин поедет на тройке, никто пялить глаза не будет, ну. а если в тарантасе в одноконку, тогда, двистительно, удивишь Европу... Но Ваня настоял на своем и веселыми, залитыми вешней водой полями заколыхался по невозможной дороге в Раменье. Вокруг над полоями кувыркались чибисы, нежно, прозрачно, как флейты, свистели сторож- кие кроншнепы, озабоченно носились стайками лазоре- вые скворцы и уже звенели в солнечной вышине неви- дииые жаворонки. И как сильно, как тепло забилось его сердце, когда он постепенно начал узнавать родные иеста ! . . Вот справа темный, пахучий сосняк, а за ним Пантюки с большой и красивой церковью. выстроен- ной его отцои, вот речушка, приток Окши, в которой он ловил с ребятаии рыбу, вон солнечньій выгон, на которои они пекли, бывало, краденую картошку... А вот и Раменье: широкая улица с развесистыми деревьями, в которых озабоченно шумели теперь грачи и скворцы, и две слободы изб, среди которых так резко выделяется большой, двух-этажный панинский дом под зеленой железной крышей. И те же ѳокруг дома старинные березы. .. — Батюшки светы ! — ахнула тетя Маша из калит- ки. — Ты гляди, гляди: гостек дорогой ! . . Прокоша, баушка, ребятишки ! . . Ваня с улыбкой перецеловался со всеми. Ни баушка Авдотья, ни дядя Прокофий, ни тетя Маша точно и не постарели совсем: такие же все крепкие, точно железом налитые, такие же бодрые и полные жизни Только голова у баушки чуть- чуть тряслась теперь. . А ребята подросли. Старший, Ванятка, уже бородой обложился; она росла у него к а к -то с шеи, веером и делала его похожим на бура. Но за подол тети Маши, как и прежде, цеплялась мелкота, а главным образои каприз- ный, сопливый Кузютка, который все кочевряжился и дурил, а баушка бранила его лягушкой и обещала ему аршина. Деревенские ребята обступили - было удиви- тельного московского гостя со всех сторон, но баушка враз справилась с ниии: — Ах, ободрало бы вас, суки - стервы ! — прикрик- нула она на них. — Пра, суки - стервы. . . Ишь, л е зу т ! . . Чего не видали? Вот я вас аршинои! Накачались вы на иою голову ... И белоговьіе ребята, как воробьи, прыснули во все стороны .. . Вверх, где никто не жил, послали скорее шуструю, курносую Наденку протопить печь для дорогого гостя в парадной коинате, а все остальные направились в теплый, обжитой низ, где пахло жильеи и где работница Лукерья с лакированныии щекаии, босая, уже греиела самоварной крышкой... И Ваня с теплым чувствои узнал и старинные образа в углу, и все те же — только иухи еще более засидели их — олеографии по стенаи: и виды афонского ионастыря с летающини над обителью