b000002288

— Смотрите, таи бродно* будет. . . — сказал ену Степан, желая этой предупредительностыо загладить свою грубость: еще прогонят дьяволы .. . — В тени снегу еще и н о го ... — Ничего__ И он, оставляя глубокие следы по раскисшеиу, покрытоиу чернын налетои сажи снегу, прошел в парк. Он был весь обезображен отвратительныни гипсовыни статуяни, вульгарныни разноцветныии шарани и без- вкусныии беседкани. Но прекрасны все же были эти столетние гиганты, эти аллеи изуиительные и этот широкий вид на вздувшуюся реку и на бурое З а р е ч ь е .. . И везде гулькали ручьи, и звенели птицы, и после пронесшегося ночью буйного, теплого дождя почти совсен освободившаяся от снега зенля дыиилась, как огроиная жертвенная чаша. И вдруг внизу, под обрывои, кто -то большой ахнул не то испуганно, не то радостно. Все стихло — только ветер весенний порывами, точно толкая что нетерпеливо, носился над рекой. .. И с заразительно веселын свистон брызнули по льду пучки трещин, и гд е -то просыпался целый дождь нежно -стеклянных звуков, похожих на радостный сиех, кто -то точно всхлипнул от прилива необыкновенного счастья и вдруг р а з ^ величаво все ледяное поле ожило и тронулось.. . Это было так необыкновенно хорошо, что Ваня чуть не заплакал от радости .. Ветер, тоже точнообезуиев от радости, занетался над ожившей рекой и все дергал, дергал, даргал, нетерпеливо, с тр а с тн о ... Лед шел все быстрее и быстрее. наполняя всю окрестность ровныи, бархатнын шунон и плескои. Огроиные льдины, — белые, черные, голубые, зеленые, желтые — как люди, сталкивались одна с другой, ло- * Топко. Мались, гроноздились и с плескон тяжело падали назад, и неслись все вперед и вперед. И эта захватывающая вешняя радость точно растопила в душе Вани последний лед прежней жизни и всеи своии существои он почув- ствовал, что среди иук ледохода старая жизнь уходит от него куда-то и в нен открывается иолодая, светлая, радостная весна новой ж и зн и ... Пусть в реке его жизни будут и нели, и тенные оиута, где гнездится всякая нечисть, и опасные бурные пороги, пусть не раз, ножет быть, рухнут в нее поднытые старые берега и надолго занутят ее светлые воды — да, но и бурная, и стоячая, и глубокая, и иелкая, она все же будет всегда отражать в себе теперь это ласковое вечное небо и тихую правду е г о ...