b000002288

созван был консилиун. И его приговор был все тот же: конец близок. . . Струевич — он был чрезвычайно озабочен болезнью своего друга— привез наленького, горбатенького нем^а, дирижера одного из военных оркестров, который славился своим унениеи „заговари- вать“ рожу. Горбатенький каггельиейстер дал больнону в руку недную нонету, шептал над нин что -то, кресто- образно дул ему в ужасное лицо и, не взяв ничего за беспокойство, уехал. Больнону стало еще хуже. Опухоль быстро подниналась лбом вверх. В доне началась тихая паника. Никто не спал. Агенты от похоронных бюро прятались у ворот. Какая - то жалкая, оборванная . женщина нескадно толклась тут же То была Марфуша, какии - то чудои узнавшая о несчастье Городовой не раз гнал ее прочь, но она появлялась опять и опять. И вдруг около полуночи у Матвеича тихо задре- безжал обвязанный суконкой звонок и в дом, распро- страняя запах мороза, вошел в великолепной сибирской дохе разъевшийся Каскянкин Сергеич со своими пленительныни усикани колечкон, а с нии раменский знахарь. столовер Федор Миколаич, в пахучеи полушубке, в валенках, с седой впразелень бородой — Ну, ч т о ?— тревожныи шепотои спросил Каскян- кин Сергеич у степенного Матвеича. — Плохо-с, Каскянкин Сергеич. — отвечал тот._ Ожидают кончины. . . — Скорее! — шепнул тст старику и оба укрытой богатыии коврани, широкой лестницей пошли наверх.__ Здравствуйте, Пелагея Ивановна Вот я вашего ранен- ского Федора Миколаича привез — он от рожи нногих вылечил. . Можно ли к братцу ? Идите, и ди те.. . — давилась рыданияни т е т я .__ Очень он плох ... Может, Господь д агг. Тяжкие стоны и бессвязный бред наполняли чер- ный, душный, огроиный покой. — Б р ат ец ... — тихо позвал Каскянкин Сергеич. — А, б р атец ... — М - и - м. . . — отозвался больной. — Братец, я Федора Миколаича из Раненья при- вез. .. — быстро проговорил Каскянкин Сергеич. — Мно- гин он поног при р ож е ... Может, разрешит* ему вас полечить ? . . — П - пускай. .. — едва выговорил больной. — В с е ... один .. . к о ... нец. .. — Ну, зачеи конец? А Бог - а т ? — ласково прошан- кал бело - зеленый старик, державший в руках неопрят- ную, заткнутую грязной бунажкой бутылку. — Еще пожи- вешь, Микита Иваныч, еще поживешь, родиный... Можно ли головку прииочить тебе, касатик? Тетя Пелагея сделала невольное движение: профес- сор сказал, что это сиерть. — М - и о чи .. . Все одно ... — простонал больной. Федор Миколаич лодошел вплотную к огроиной кро- вати и, что - то шепча про себя, стал лить иэ бутылки на пылающую голову и на страшное лицо. — Ничего. . — приговаривал он — Это только трав- ка Божья настоена, пользительная т р а в к а .. . Ничего, все слава Богу будет. . . Больной облегченно вздохнул. — Ну, как, Микита Иваныч, полегче ли тебе, роди- иый? — ласково склонился к нену старик. — Л -л е г .. . ч е . . . — слабо отозвался больной. — Ну, вот и слава Богу. .. — сказал старик .— Теперь поспи, родиньій... А иы все уйдеи п о к а ... А ты спи, мотри .. И он сделал всеи знак еыдти, и саи сзади всех, мягко шаркая своини валенкани, пошел, и губы его