b000002288

Эта деятельность была чрезвычайно полезна — для профессора: на Остоженке у него уже вырос заоблачный небоскреб с дорогими квартирами,а в Лионском Кредите была отложена довольно кругленькая сумма, которую он держал на всякий случай заграницей. Именно близость к их высочествам и внушала ему эту мудрую осторож- ность. В трудных случаях профессор имел прекрасную при- вычку назначать особенно безобидные средства, опреде- ленно не высказываться и жда+ь, что будет, очень научно объясняя, однако, близкии больного его положение и всякие возиожности. Тгк было и с Никитой Ивановичеи, который сгорал в страдании в своей большой, теперь совершенно темной и душной спальне, и мучительно стонал. — Главное, отнюдь не мочить ему г о л о в у ...— наставлял тетю Пелагею профессор, рослый и красивый блондин с умопонрачительной золотой бородой. — Он будет просить об этон, но я категорически запрещаю устуйать еиу: это — см ер ть ... И он строго и научно посиотрел на испуганную и заплаканную тетю Пелагею, очень любившую своего бурного братца. — Хорошо, хорошо, п р оф е с с о р ...— повторяла она, кусая платок и плача. — Вы, пожалуйста, иредупреждайте, что иожно и чего н е л ь з я ... Н о .. . но как его положе- н и е ... вообще? — Опухоль идет вверх и это очень скверно.. . — сказал профессор. — И . . . ван я ногу сказать все. . . и вы хорошо сделаете, если подготовите детей на всякий случай к печальной р а зв я зк е .. . Тетя Пелагея, нучительно сиорщившись, заиахала рукаии и, сдерживаясь, опять стала кусать нокрый платок. И, когда знаненитый профессор уехал, она (ірошла в коннату притихшего Вани — близость снерти так волновала его, что он ни разу не поехал на свида ние с Марусей и на него сыпался целый дождь горячих и душистьіх записочек — и. давясь слезами, прогово- рила: — Не позвать ли нам еще кого, Ваня ? Боюсь только, как бы профессор не обиделся... — Ну, обиды его, в конце концов, не так уж с т р аш н ы ...— хмуро сказал Ваня, не любивший этого вылощенного франта. — Но кого же ? -Захарьина? И отец его не любит, и вообще хам о н ... Разве позвать моего врача ? — Да ведь он тебе ч то -то не очень помог... — Да, но, по крайней нере, он хороший человек и скажет всю правду п р ям о ... В швейцарской заговорили тревожные звонки телефо- на и чрез какой - нибудь час у постели больного уже стоял доктор Коротков и с теплым участием смотрел своими добрыми, бараньими глазами в его красное лицо, все превратившееся в какую-то отвратительную красную подушку, покрытую волосами. Он вышел, и все, плача, тревожно сгрудились вокруг него; он только пожал плечами: только чудо может спасти больного. И когда Ваня, провожая, спускался с нии с лестницы, доктор вдруг спохватился: — Ах, да, кстати ! . . Я только что опубликовал новую брошюру о проституции — понните, я говорил ваи о ней ? — и привез ван несколько экземпляров. Прочтите саии и раздавайте вашии знакоиыи. .. Борьба с этин ужасныи злои необходииа.. . И он передал Ване несколько брошюрок, озаглавлен- ных „Белые рабыни“ , сердечно пожал ену руку и уехал. . Больноиу становилось все хуже и хуже. К вечеру наспех