b000002288

Москва шуиела: наверху Ѳеселились, внизу — ^луХб рокотала гроза. А по встревоженныи иосковскии ули- цаи бвгали маленькие оборвыши и предлагали всем купить у ни* на память о Ходынке жестяные кружки с двуглавым орлом: — Вот они, царские гостинцы! — дерзко кричали в н и .— Купите, господин, на п ам я ть ... В богатом панинском доме все ощутительнее бродили какие - то темные, тревожащие душу силы. В достаточ- ной степени просвещенный школой, Ваня смутно догадывался, в чем тут дело, но он все же был слишком молод, чтобы понинать тут все: школьные сочинения об Отелло, Макбете. Ганлете и прочих нудростях оказы- вались все же недостаточныи пособиен в такие трудные иинуты. Центрои этой глухой драны была Марфуша. За последние месяцы она страшно похудела, вокруг муче- нических и часто заплаканных глаз ее залегли синие тени и она все куталась в серую шаль под предлогом, что ей нездоровится, а на самои деле, как догадался Ваня, чтобы скрыть свой растущий живот . . И все домашние! даже глухая, угасающая Клиневна, даже добрая няня Александра, которая, понюхивая табачек, продолжала расскаэывать всеи желающин волнующие приключения дяди Тона и тетки Хлои, все говорили о ней, как - то особенно поджиная губы. Даже на похороны отца, убитого солдатани под Ясной Поляной при провозе тела Александра III, не ногла она поехать... и не раз, и не два очень возиужавший, но все такой же слабый и бледный Ваня, нечаянно вернувшись в свою коинату, заставал Марфушу у себя: стоит посреди коинаты со щеткой в одной руке и с какой-нибудь книгой в другой и ничего не видит и не слышит. А завидит его вэдрогнет, застыдится и пролепечет: Извините. .. Поинтересовалась ненножко вашей книжечкой. ..