b000002288

Божьих. ибо они заботятся о себе, о государе и о дина- стии. Нет ничего лучше санодержавия, ибо оно воспи- тывает целый улей праздных, ни для чего не нужных людей, которые при неи находят себе дело. Это люди из привиллегированных сословий и самая существенная часть их привиллегий заключается иненно в тон, чтобы, не ииея ничего в голове, быть головою над иногиии. . .** Так писал старый плут в своеи тайнои дневнике, а в своей распространенной газете „Новое Вреия" он, наоборот. утверждал саиодержавие, елейно поддакивал батюшкан и — зарабатывал на этои ниллионы. . Иван Кронштадский без налейшего затруднения и с большии удовольствиеи отпустил унирающеиу царю его вьісочайшие прегрешения, вольные и невольные, дал еиу отпуск, приобщил и поздравил его с этии великин событиен. И царь, приняв поздравления и от сенейных, почувствовал некоторое облегчение и уснул .. Но когда проснулся он к вечеру, ену стало еще хуже. Его точно что иутно заливало и в душе росло отчаяние и ужас. Тревога во дворце наростала. Ники был очень окружен и робко пытался распоряжаться. И к ночи его потребовали к отцу. Занирая душой, — он всегда боялся своего великана отца — он вошел в полутеиную, душную спальню и тихонько приблизился к огроиной кровати, на которой горой лежал распухший отец. — Я . .. я . . . забы л ... вот. еще что. — с ну- чительным усилием, тяжело ворочая языком, проговорил • царь. — Ты. смотри Толстого.. . не трогай .. Не слушай и х ... И . . . Он хотел прибавить еще что-то, но опять почувство- вал приближение этой ужасной иутной волны, распухшее белое лицо его исказилось в гринасе боли и отчаяния, в глазах проступила иука сиерти и он нетерпеливыи, слабыи движениеи колоссальной руки приказал сыну уйти. .. Ники вышел. По креслаи тонились родственники и приближенные унирающего царя. Руияный батюшка в лиловой рясе, поглаживая золотой наперсный крест, душеспасительно беседовал с великии князен Владиии- рон, самым забубеннын из всех кутил. Тот удерживал зевоту и старался попасть в тон. Заиетив вышедшего наследника престола в его нундире со снешныни шнуроч- ками, батюшка с приятной улыбкой чуть присогнулся перед ним. И Ники почувствовал себя обязанным ска- зать что-нибудь попику. — Ах, да, а ргороз. . . — остановился он и с государ- ственным выражением на своем незначительном лице он тихо спросил: — А, собственно что вы думаете о Толстом, о. Иоанн ? Ласковые глазки попика сразу загорелись угольками. — Безумец, великий безумец! — отвечал он — Это тот самый лев рыкающий, иский кого поглотити, о кото- рон говорится в Писании. Он обожествляет телефон, телеграф, курьерские поезда и всю эту саную культуру ихнюю или цивилизацию, а Бога — пишет — наи не надобно, без Его управинся! . . За что покарал Господь нашу отчизну этин львом рыкающим, не ведаю, ибо неисповедимьі пути Господни, но большего несчастья придумать для нее было бы невозножно... Телефон на несто Бога — ножет ли безуиие итти дальше?! Батюшка разруиянился еше более. — Н о .. — нерешительно сказал Ники, подергивая по своей привычке левыи плечои. — Но . отец прика- зал ине не трогать е г о .. . Глазки попика вспыхнули, но он сдержал себя и только, покорно разведя рукани, склонился пред высо- чайшей волей. Чрез коннату быстрыми, едвэ слышныии по ковру шагани прошел. в спальню царя озабоченный Захарьин.