b000002288

людей, хоторых мы дуишм, как пи етараемся мы проти водействоватъ этой опасности всякими обмаиами, наси лиями, эадабриваниями — опасностъ эта растет с каж дым днем ., . “ Он потер свой высокий, теперь неприятно белый лоб: он положительно читал это где-то! И вспоинил: золотая осень в сказочно - прекрасных шхерах и тихий ход его яхты на север. и, как библейское иенэ тэкэп- фарес, эти грозные слова. . И он, беспокойно заворо чавшись на своем кресле, продолжал: „ . . с каждым чаеом и давно уже угрожает нам, а теперъ наэрела так. что мы уже чутъ держимся в своей лодочке над бушующим уже и заливающим нас морем. которое вот-вот іневно поілотит нас Рабочая револю ция е ужасами разрушсний и убийств не толъко ірозит нам, но мы в ней живем уже лет 30 и толъко пока кое-как разными хитростями на время отсрочиваем взрыв ее. Таково положгни« в Европе, таково положение у нас, и еще хуже у нас. потому что оно не имест спасателъных клапанов. Д авящие народ к.іассы не имеют тсперъ в глазах нашею народа никакого оправдания. Они дер жатся все в евоем положении толъко наеилием, хитро етъю и оппортцнизмом. то-естъ, ловкостъю, но ненавистъ в худших предетавителях народа и прсзренис к нам лучших растут е каждым чаеом „ Ненавистъ и презреиис задавленною народа растет. а еилы физичеекие и нравственные богатых класеов слабеют; обман, которым держится вее. изна- шивается и утеиіатъ себя в этой емертной опаености богатые классы не моіут уже ничем. . „Возвратиться к старому уже нелъзя; возобновитъ разрушенный преетиж уже нелъзя; остается одно для тех, которые не хотят переменитъ свою жизнъ — на- деятъея на то. что иа мою жизнъ хватит. а поеле, как хотят. Так и делает елепая толпа богатых клаееов, но опасноетъ все растет и ужасная развязка прибли- жается.. . “ Опять. как и тогда, сразу потух сияющий день. — Чорт вас всех подери! . . — раздраженно пробор- иотал распухший царь и досадливо оттолкнул толстую рукопись прочь. Черная тоска залила его душу.. . И после полудня ему стало хуже. Все тревожно засуетилось и иолодая царственная чета снова почувствовала. как центр т&же- сти неудержимо перемещается на них. К вечеру царю стало настолько плохо, что на семейнон совещании было решено снова немедленно вызвать по телеграфу Ивана Кронштадтского. Спросили на этот счет мнения За- харьина — он только развел руками И чрез двое суток в тревожно затихший дворец вошел, вежливо шелестя шелковой подкладкой щегольской лиловой рясы, знаме- нитый батюшка, худощавый и руияный старик с незна- чительным личиком. Не было ничего изумительнее карьеры этого чрез- вычайно ограниченного, иалограиотного и злого попа. Единственныи выдвигавшим его качеством было то, что он умел в церкви „проникновенно" молиться и среди легионов других батюшек, с казенным равнодушием от- бывавших свою повинность в бесчисленных церквах, это казалось настолько необьікновенным, что о нем загово- рили. И исповедывал он строго, не давая потачки. Слава его росла неудержимо и в Кронштадт потекли паломники со всех концов России, и образовалась даже секта иоаннитов с своей собственной „богородицей". Его стали приглашать к больным по всей России настолько часто, что он уже не успевал справляться с делом. Сам он о земнон, по завету евангельскону, не заботился, но его секретари при получении заказа на выезд четко