b000002288

Это было и удивительно, и совершенно нестерпиио, на- столько, что он едва помнил, как, пожав ему руку, — как тепло и нежно сияли на него в эту нинуту ее бар- хатные гл а з а ! — Таиарочка вышла в сопровождении подруг в швейцарскую.. . Он боролся с рыданияни, ко- торые неудержимо поднимались в его груди — и потому, что кто-то жестокий отнимает у него его Тамарочку и что над Танарочкой кто-то сиеет так издеваться. .. На другой день по истории Ваня получил единицу. Но ему было решительно все равно. . . Раз кончилась жизнь, то какой же там еще к чертям Иловайский?! . В жизни все связано и все с в я заны ... Тот, кто нанес двум молодын сердцам, неизвестно зачем, эти раны или, по меньшей мере, чьим иненен коверкались тысячи тысяч человеческих жизней, тяжело уиирал в это время в своей Ливадии, на солнечнои берегу лазурного моря. День и ночь по скалам и лесам окружающих гор прятались часовые с боевыми патронами, весь Крын был переполнен шпионаии и ииноносцы, охраняя царя, чертили иоре по всем направ- лениям. Все понимали, что роковая развязка близка. но все еще боролись с Роком, вызывая к царю то чудотворца Захарьина, то еще большего чудотворца Ивана Кронштадтского. Но водочка сказьівалась и ни микстуры Захарьина, ни иолебны знаменитого на всю Россию кронштадского попа не поиогали: царь, распух- ший, с огромными ногами, огроннын животон и опухшии, неприятно белыи лицом, умирал .. ГІереполнен был не только Ливадийский дворец, но и все великокняжеские дворцы Крыиа. А их было не иало: их величества и их высочества, как всегда, без всяких цереионий и тут, в Крыиу, расхватали себе лучшие уголки: в сущности, весь Южный берег был в цепких руках Романовых.. . В ливадийском же дворце жил и наследник престола, ограниченный и малограиот- ный гусарский офицер Никн. Во вреия недавнего кругосветного путешествия его в Японии, когда он, напившись со своиии приятеляии, стал безобразить в японскон храие, какой - то вьіведенный из терпения саиурай хватил его по голове саблей. И иногие