b000002288

очаровательное личико Тамарочки и эти ее удивительные, бархатные, теплые глаза. И так мучительно хотелось еиу видеть е е . . . — Чай пить и д и т е . ..— тихонько собирала старая Клиневна детей. — А то самовар заглохнет... Идите. .. Какой-то томный вальс в зале оборвался. Девочки прибежали в столовую, где уже сидел Ваня, значительно размешивая чай в стакане и выбирая себе глазами сухарь поподжаристее... — Ах, д а ! Я и забыла! воскликнула вдруг Катя. — Тебе Зальцберг кланяется... И уставилась на хмурое лицо брата: что будет ? Ваня густо покраснел и пробормотал недовольно: — Очень нужно. .. Какие нежности ! .. Катя звонко расхохоталась чему-то, а Леночка с недоумением уставилась на нее своими детскими глаз- ками — Она завтра придет. .. —- бросила Катя и унеслась. Когда Ваня после урока музыки вернулся в свою комнату. чтобы готовить уроки на завтра, он долго, за- быв обо всем, и на истории Иловайского, и на катехизисе Филарета, и на хрестоматин выписывал и разукрашивал букву Т. а потом испугался и старательно замазал ее чернилами, и даже ножом выскоблил, чтобы девченки не открыли как-нибудь его тайны. Учить уроки не хотелось и Ваня прошел вниз. в швейцарскую, где никого не было, а потом на кухню, где ему будто бы нужно было вымыть чернильницу. — А, милай! . . — обрадовалась Анисья, толстая по- вариха, чинившая у лампы юбку. — В кои-то в е к и !.. Все учишься. все учишься — смотри, неровен час, не заучись... — Надо учиться сказал Ваня, с удовольствием пуская струю холодной воды из крана в чернильницу. — Девченки только все мешаю т... Вот завтра опять со- берутся: Мирзоева и э т а . . как е е ? .. Тамарочка . — Ему быпо стыдно и так сладко выговорить ее имя. — А - а, жидовочка-то .. — проговорила Анисья. — Бог с ими — не люблю я чтой-то и х ... Ваня обиделся. — Очень странно. . . — сказал он. — А кто же мать Христа была ? — А кто ? — заинтересовалась Анисья. — Еврейка. . . Анисья сморщила свое толстое, добродушное лицо. — Да будет т е б е ! — с неудовольствием сказала она. — Согнешь тоже. . — Так, по-твоему, кто же она была? — оставив кран, уставился на нее Ваня. — Я дуиала. что из наших, из русских... — Вот тебе раз ! — уснехнулся Ваня. — Нет, еврей- ка .. И ничего стыдного в этон н е т .. . Нисколько... А вот мешают учиться, это да .. А у меня по истории сколько задано. Еще Тамарочка ничего, а д р у ги е ... — Ну. что ты с ими делать будеш ь ... — сказала простодушная Анисья и с любопытством спросила: — А как будет по-французски учиться! Она всегда чрезвычайно интересовалась французским языком. — Учиться? Еіисііег. . . — Е тю те ... — затряслась всем своим толстым телои Анисья в беззвучнои снехе и щелочки ее глаз засияли. — Ах, прокураты: етю те! . . Ну, кто же тут что понять иогит? Говорили бы как попонятнее, а то е тю т е ... А вот огурец по-ихаиу иче чтой - то ндравится: комком- бырь .. И она опять вся затр я сл ас ь ...