b000002288

Жизнь сверкала пестрым, изменчивым ликом своим пред ненасытными, строгими глазами, то восхищая молодую душу, то сотрясая ее уж асом ... И много в жизни этой было непонятного. И Ваня заметил в себе, что непонятное ее — всегда страшно, как тот волчий вой на Мулинскои овраге железной ночью, как непо- движный, но живой лунь средь безбрежно белого сна поймы, как эти тайные слезы Марфуши, которые иногда подмечал он и которые так волновали е г о ... Из Окшинска вдруг приехала в Москву Анфиса Егоровна, очень редко и очень неохотно покидавшая свое затишье Ее бевумный сын, Иван Пегасеич, продолжал чертить во всю головушку, так, что полиций- мейстер заехал раз — в отсутствии Пегасия Ивановича — к ней, чтобы поговорить по душам: молодой человек потерял уже всякое чувство меры и, будь он не сын глубокоуважаеиого Пегасия Ивановича, власть, конечно, давныи давно приняла бы свои неры. Необходино все же что-нибудь предпринять, а то дело иожет кончиться бедой. . . — Ах. Боже иой ! — заплакала горячини слезани Анфиса Егоровна. — Ну, что же я с ними обоими сделаю?! И тотчас же спохватившись, удержала слезы и с ласковым достоинством, которое так шло к ней, она сказала полковнику: — Благодарю вас за ваше упреждение и за забо- т ы . . . Сегодня же я позову сына и переговорю с нии построже Только. . — занялась она слегка, — только вы уж Пегасию Ивановичу ничего не говорите: я саиа лучше это дело обделаю.. — Я понинаю, понинаю .. . — склонил лысую голову полковник. — Я понинаю, что в такои деле Пегасий Иванович ножет скорее напортить. чен поиочь наи: характер его наи хорошо ведь и зв е с т ен ... А затеи позвольте откланяться. . . Он вышел на подъезд, где его ждала охотницкая, всему городу известная пара на пристяжке, а она прошла к себе в осиянную неугасииой спальню и рухнула в кресло. Теперь плакать ножно было свободно. И слезы лились, растравляя старую, долгую б о л ь ... Давно началось это. Вся беда сына была в тон, что он наследовал буйный, непокорный, бешеный нрав отца, и отец никак не иог в какой - то странной слепоте признать это, как и сын, пораженный тою же слепотою, никак не ног увидеть и признать, что отец его это только он сан. Отец, внесто того, чтобы действовать на строптивого сына лаской, хотел слоиить его строго- стью, а тот еще больше взвивался на дыбы и отец ему слово, а он отцу — два. И пойдет дым коромыслон! Вот тогда, в гииназии, какой-то учитель, придираясь к своену буйному ученику, поступил с ним в чем -то неправильно, а отец вместо того, чтобы спокойным манером разобрать дело, еще иаподдал жару, мальчика прорвало и он, в исстуллении на неправду, перебил в гимназии окна. А дело было зимой. Начальство обрадовалось случаю развязаться с этой буйной головой и выгнало его. И представление пошло дома — что ни день, то хуж е.. . С одной стороны мальчик знал, что он — Таранин, сын первого богача на всю губернию, и хотел в свсем молодон кругу поддержать свою таранинскую славу. а с другой отец, желая вышколить его, не давал ему ни гроша. И пошло, и пошло — вплоть до изгнания