b000002287

В следующее воскресенье Гаврилов опять катал Веру, а вслед за этим появилась в доме Паниных и сваха. — Что же, надо бы лутче да н екуд а ... — сказал отцу наедине Микита. — Ежели Трофима Васильича маленько сгодя в кампанию по нашему делу принять, то с их оборотом желтячков можно будет пропустить сколько хочешь.. . По всей Расее е з д я т ... Т а к ... т а к . . . — задумчиво играя в бороде пальцами, говорил Иван. — Только ладно ли будет, сынок, что мы все чужой народ в дело припускать будем ? — Тогда уж будет не чужой, а свой .. — отвечал сын уверенно. — А потом парень с головой он, — должен сам свой антирес понимать. Дело сразу сладилось. Как водится, по обычаю, старики поехали „смотреть дом“ жениха к Егорью, а т е вскоре приехали глядеть дом невесты и ее приданое. И тут же и по рукам ударили. Вера была как в чадуг с одной стороны ее пугали эти холодные, полные стального блеска глаза суженого, пугали глухие слухи, что во хмелю он не больно хо- рош, но с другой стороны выдти в первый дом на всю округу, жить в богачесгве, о каком ни одна из ее подруг мечтать не смела, представлялось ее молодой головке очень заманчивым. Грустной песенкой запело 8 душе воспоминание о Бориске, но она понимала, что, все равно, ее не отдадут за н его : разве будут родниться Панины с таким голышом? Да и не могла она рассуждать теперь толком обо всем — голова ее кружилась от торжества. И был устроен девичник. И когда подруги запели старинную, за душу берущую песню: Зогіотая трубонька трубит по росе, А свет душа девииа ппачет по косе . . .— ярко встали перед Верой те хрустальные вешние вечера, когда в небе горел серпик молодого месяца, а в ее смятенном сердце — робкая молодая любовь к Бориске, ярко встал и образ этого кроткого бедняка и она горько плакала, понимая, что теперь - то уже конец всему. . . Пришел и день сварьбы. Батюшки - светьі, что тут только делалссь ? Словно вот с ума все спятили, право сл о в о ... Когда несся снежными полями под перезвон колокольцов и глухгрей шумный и веселый свадебный поезд, мужики встречных деревень по старому обычаю везде заставы устраивали, не пропускали, чтобы платили поезжане выкуп за молодую. И жених, и вся родня женихова кидали деньги горстями, не считая: Гаврилов женится, а не кто - нибудь! А съезд гостей у Егорья был таков, что и по соседям-то лошадей уж некуда было ставить. А что было выпито, что съедено и не выговоришь! И всю ночь по селу полыхали огромные костры, и зарево от них по всей округе было видно, а вкруг костров вдребезги пьяные мужики до самой зари „ура“ молодым ревели. А с утра опять дым коромыслом пошел и свахи, все красными ленточками изукрашенньіе, пьяные, топотались на снегу. И все вокруг крнчало, ржало и пело, пьяное, угарное, непотребное.. . Такой сварьбы и не запомнит никто в крае — тысячи пропиты бы ли ... На масляной. как того обычай требовал, Гаврилов поехал с молодой женой к тестю с тещей на блины. И, когда могучий конь нес их по раэдольным поляи.