b000002287

завистливый шопот. — Эти, брат, в гору поперли во всю. . . — Позвольте узнать, как вас именем и отчеством н а з в а т ь ? .. — вежливо осведомился Гаврилов у Веры, хотя и знал отлично, как звать красавицу: так требовали приличия. Та, не поднимая глаз, трепетно пролепетала: Вера Ивановна. И, умерив бег своего коня, тысячник завязал с ней обходительный разговор. Но как только представ- лялась к тому возможность, становилось попросторнее, он снова пускал во весь дух своего серого великана и и несся деревней в снежном вихре. И вот из радужного облака блещущей пыли мелькнуло вдруг в глаза девушки лицо Бориски — туманно, грустно оно было и торопливо отвернулся он в сторону, поймав на себе взгляд Веры. И больно ей немножко стало, и в то же время не могла она победить в себе гордой радости, что на ее долю с первого же дня выпал такой головокружительный у сп ех ... — Не угодно ли вам теперь чайку откушать? — вежливо спросила она у своего кавалера, как того тре- бовало приличие. — Покорно благодарим. Со всем нашим удоволь- стви ем .. . Гаврилова встретила вся семья с большим почетом и повела в „передню“ чай пить. Но долго рассиживать в такое время не полагается и Гаврилов, откушав стаканчик - другой, вежливо поблагодарил и с особенной любезностью раскланялся с Верой. Его просили и напредки не забывать, жаловать в гости. Он кланялся, благодарнл и уверял, что почтет вто за особое удоволь- с т в и е ... И едва Вера вышла, как к ней сразу же подлетел на своем вороном Никанор Зубалов, тоже тысячник, из Запрудья, и снова унеслась она в алмазных светлых вихрях снега, молодой радости и пьянящего торжества. На улице стало посвободнее—уже многие, назябшись до сыта, свернули к родным и знакомым чаевать — и тысячники моглн теперь на свободе щеголять один перед другим своими конями, сбруей дорогой, великолепными шубами. У Веры прямо отбою не было от женихов — весь этот день был для нее один какой-то волшебный сон. И вдруг, точно по чьему-то приказу, катанье при- остановилось и на широкой белой луговине у житниц образовался огромный хоровод. Величайшей честыо считалось, кто в этом хороводе пойдет по кругу в первой паре, и дорого продавали раменские парни эту честь желающим Тут пятеркой какой - нибудь уж не отдела- ешься, а кто больше даст, тот и пойдет. Ваоль пб морю, лэ вволь по иорю . . . запел хоровод старинную песню, — Ваоль по ибрю, иорю с и н е и / .. . И все с нетерпением ждали, кто будет „млад ясен сокол". . . И как только дошел хоровод до этих слов, так в круг уверенно и спокойно выстугіил красивый, статный Гаврилов с его стальными глазами. Он ушиб, убил лебеяь белую . . . — пел хоровод и Гаврилов, подойдя к вспыхнувшей от сознания своего торжества Вере. протянул ей руку. И под стройные, красивые звуки песни они в первой паре пошли по широкому кругу. И не было пределов гордо- сти Паниных, глядевших на это торжество своей дочери. . . Тем временем Бориска в своем смромненьком по- лушубочке шел с угрюмым, подавленным Кирюшкой по пустынной дороге широкими белыми полями, над кото- рыми, за черной лентой лесов, ярко полыхал зимний закат.