b000002287

слась иногда вся М осква... И точно чуяло сердце ма- теринское, что не легок будет по жизни путь первенца ее с его глазами многодумными, с его молчанием, с его ласкою редкою, и заранее смутно болела она скорбями его и хотела бы всей душой от жизни закрыть его собою со всех сторон, и — не знало сердце ее бедное, как вто сд ел ать ... Узнать стало нельзя в этой матери многозаботной прежней красавицы - Даши. Весь мир для нее был те- перь — детская и красота ее телесная все более и более растворялась в сиянии красоты духовной. Вся она была жертва, вся она была подвиг и ничего, кроме жертвы и подвига, и не хотела она для себя. И хотя горькими слезами плакала она, когда муж ее любимый возвращал- ся домой под утро и пахло от него духами женскими, больно ей было это нестерпимо, но она уходила в дет- скую и там среди маленьких, беленьких кроваток, в которых посапывали смешные носики ее ангелочков, забывала она и свою гордость женскую оскорбленную, и все на свете. А то усадит она всех их в коляску и сама для них разоденется, и в парки с ними поедет кататься. и гордится ими. и думает, что ни у кого на свете детей таких нет. В доме их богатом шла великая толчея: то инже- неры приедут, то покупатели какие крупные, то прия- тели мужа всякие, а она едва говорит с ними и видно, что уши ее только в сторону детской обращены: что т а м ? ..Н у , чисто вот дурочка к а к а я !..Д аж е мать не раз выговаривала ей. А она и ухом не ведет: улыб- нется всем виновато и — в детскую .. . А уж за ней ли не увивались, ей ли в глаза не смотрели, за ней ли не ухаживали !. Одно время особенно прилип - было Констан- тин Владимирович, стихотворец, брат Аркадия Влади- мировича. Он со стишками своими в гору пошел и дочки купеческие раскрымши рот на лицо его козли- ное смотрели, а он всячески дерзил им. И вот он при- слал раз Дарье Пегасьевне стихи дерзкие: „тебя, дескать, хочу. . “ А потом и сам заявился. Развалился это в кресле шелковом по своей привьічке и гнусавить давай, как с купеческими дочками: „я, де, сын солнца... В моих, де. жилах течет царственная кровь п оэтов .. А потом опять бац: „тебя я хочу .. . “ Вся красная, Дарья Пегасьевна поднялась и как раз в эту минуту дверь отворилась и на пороге — муж встал. Он сразу понял, что тут ч то -то не так, и своими соколиными глазами — у - у, как загорелись они у него! . . — на сына солнца уставился: — В чем дело ? .. И жена стишки поганые подала ем у ... Он прочитал, посмотрел на нее, — вся душа ее была на лице ее пре- красном — потом точно сталью холодной пронизал гла- зами своими сына солнца, который невольно встал пред ним: а ведь недавно еще Таранины крепостными Мирцо- вых были ! . . Не говоря худого слова, взял Никита Ивано- вич стальной рукой своей стихотворца за воротник и — бешено ахнула дубовая дверь: сын солнца вылетел вон, точно ядро из пушки, и растянулся на паркетном полу залы белой. .. И перестал Никита Иванович настаивать, чтобы жена его с гостями займалась: ну их, в сам деле, всех ко псу под хвост! Еще больше полюбил он свою лапушку нена- глядную и не было ничего на свете, чего бы он пожалел для нее. А согрешит, бывало, перед ней, — такая уж натура у него была неуемная, жадная — так горько потом кается и видит она, как на ладони, и страдание его, и любовь его к ней великую, и больно - то ей, и счастлива о н а ... А за Паниными тянулись в Москву родственники и