b000002287

Белинский в своем письме к Гоголю, к о г д а говорил, что во Христе жандармствующая православная церковь была „опорой к н у т а и угодницей деспотизма“ . . . И первые века в монастырские застенки людей посылали все, кому это было не лень: синод, архиереи, даже скромное архан- гельское управление. но с 1865 г. это стало прерогативои царской власти. Одно время, при Николае I, монастыр- ский застенок грозил даже А. С. Пушкину за его „Оду вольности4' и за то, что он в театре осмелился показьі- вать приятелям портрет Лувеля, убийцы герцога де Б ерри ! . . Сажали обыкновенно без срока. — часто даже без суда и следствия — „впредь до раскаяния“ и некоторых узников мучили так двадцать, тридцать, сорок и даже шестьдесят лет. Крестьянин Антон Дмитриев, скопец, был здесь в руках батюшек шестьдесят пять лет. Ему было девяносто лет от роду, когда ему вдруг объявили, что он свободен. Несчастный старик ответил, что теперь итти ему решительно некуда. Ему великодушно разре- шили доживать свой век в тюрьме и он умер в 1880 г., так и не раскаявшись в своих богопротивных заблужде- ниях. Другой, Семен Шубин, тоже крестьянин, провел в застенке сорок три года, причем за все это время он ни разу не был в тюремной церкви — из отвращения и ненависти к н е й ... Большею частью заключенные были окружены пол- ною тайной и многих из них и по именам никто не называл. А когда они помирали, — большею частью сумасшедшими—их хоронили тайно, без креста.без плиты. При похоронах вожаков раскола и сектантства начальство употребляло все усилия для того, чтобы особенно скрыть их место погребения и тем предупредить возможность паломничества на их могилу со стороны их последовате- лей. Таких опасных мертвецов хоронили на зорьке и могилу сравнивали с землей, и даже дерном заделывали так, что никто и никак не мог заметить ее .. А осталь- ные продолжали сидеть в каменных мешках своих: сходили с ума, бились головами о каменные стены, умышленно морили себя голодом, превращались в идиотов, которые ели свои собственные экскрементьі — ни перед чем не останавливались святители. чтобы дать торжество святой православной ц ерк ви .. С правой стороны от Бориса часто слышалось уныв- ное и приятное пение псалмов. Там сидел какой-то „братец", которыи осмелился носить на груди крест — это, как известно, является привиллегией батюшек — которыи помазывал „по братолюбию- своих единомыш- ленннков елеем и вел жизнь. всю посвященную благо- творительности Слева от Бориса, напротив, сидел какой- то архимандрит Михаил, который настолько влюбился в одну деревенскую красавицу, что стал считать г-е не только безгрешной, но даже святой. Архимандрит в заключении совсем потерял рассудок и от его диких полных тоски воплей души заключенных охватывал хо- л о д ... Обросший щетиной старый солдат со слезящимися глазами отворил дверь камеры Бориса и молча остано- вился у выхода. Борис, исхудавший, обросший бородой со страшными. горячими глазами, вышел в угрюмый монастырский сад с корявыми, старыми деревьями. Те- перь. в хмурый и холодный день начала зимы, тут было особенно неприветно Вокруг - тихие, безымянные мо- гилки замученных. И вдруг Борис взлрогнул: как раз у могилы князя Шаховского, — над ней одной была дощечка с наДписью в пожелтевшей, уже подмороженной траве белел неизвестно откуда взявшийся лоскуток бумаги Борис испуганно оглянулся - солдат. почесывая поясницу, стоял к нему задом — и в одно мгновение спрятал бумагу