b000002287

Дело сразу закипело: на высоком, красивом месте под Раменьем, на Пантюках, точно волшебством выросли огромные досчатые бараки и сотни подвод начали под- возку камня, кирпича, леса, железа и прочее. Вся округа поднялась на работу. Старики просто из себя выходилн от уважения и, когда хотели приконфузить молодежь, — уж очень много по нонешним временам понимать о себе она стала! — то говорили: — Много вас языком -то тр еп ать .. . Ты вот на Пани- ных погляди — это вот люди ! . . Поди - ка, целую округу к о рм я т ... А ваше дело только храпеть в обе но здри ... И был назначен день торжественной закладки храма.. . Осень стояла чудесная. Народу на празднество съехалось видимо - невидимо. Приехал даже вице - губер- натор, князь Тмутараканский, вольтерьянец и бонвиван, приехал уездный предводитель - столяр, приехал пред- седатель Союза Михаила Архангела, Гвоздев, анхирей со своим хором, много почетных лиц из купечества во главе с самим Тараниным с супругой и дочкою. Никита Иваныч прямо не отходил от нее: он уже говорил с ней и с родителем ее и согласие их было получено. Была, конечно, и вся семья Паниных, разодетая в пух и прах.’ и потевшая от сознания торжественности минуты и своей значительности. И Никита Иванович не только без всякого стеснения, но, напротив, с сознанием кра- соты жеста, водил всех именитых гостей своих посмо- треть старую панинскую усадьбу в деревне, в которой он некогда увидел свет. И все говорили ему любезности, и восхищались русским народом, который и прочее. И когда молебствие анхереем было кончено, и торже- ственный и взволнованный Никита Иванович положил первыи камень, и отгремели многолетия, Никита Ивано- вич покорнейше просил всех гостей пожаловатьі на пир к себе в Малиновы Луга и весельіми осеннимн дорогами, чуть пыля, рьяно понеслись тройки в усадьбу Паниных. И яркими огнями вспыхнула в суровых осенних сумерках старая усадьба. и загремел на террассе хор военных трубачей, вызванных из города, и в белой зале начался шумный пир на весь мир. И князь Тмутаракан- ский, поднявшись, провозгласил первый тост за драгоцен- ное здравие Его Императорского Величества, под сенью